На постели, укрытый шкурами, вытянувшись лежал Властимир — потемневший, похудевший, Сильные когда-то, а теперь недержалые руки безвольно лежали поверх одеяла. Лицо было спокойно.

Подведя девушку к князю, Буян отступил, сорвал с головы шлем. Прогнева помогла ему снять мокрый плащ, стала расстегивать на плече кольчугу. Она что-то нежно зашептала гусляру на ухо, и Веденея от этого сестриного голоса не смогла сдержаться и запричитала, упав на грудь Власти-миру.

— Уж ты сокол мой ясный, лебедь белый! Что же ты меня не приветишь? Отзовись, сердце мое, открой очи ясные!.. Ой, за что ж ты меня покидаешь, на беду-печаль оставляешь! Очнись-пробудись!

Буян, вырвавшись из рук Прогневы, бросился к ней и силой оттащил от князя.

— Пусти! — кричала Веденея, вырываясь. — Дай попрощаться, пусти на последний погляд!

— Рано ты его хоронишь! — крикнул Буян, встряхнув Веденею за плечи. — Живой он! Живой! Поняла?.. Лечить его надо, а не отпевать!

Веденея взглянула в его очи и замерла, успокаиваясь. Видя, что она пришла в себя, Буян отпустил ее, и девушка медленно склонилась над князем, послушала биение его сердца. Оно стучало тихо и слабо, но ровно, и ворожея подняла глаза на домашних.

— Раз он жив, я его исцелю, — тихо и твердо сказала она.

И снова забрехали псы в Ласкове. Порываясь выскочить за ворота, сторожевые собаки исходили от лая, каким каждая из них издавна встречает своего ближнего родича и первого врага — волка.

Перебрех означал, что позванные явились на зов и ждут неподалеку. Набросив плат на голову, Веденея выскользнула из дома. Миновав тын, скользя по мокрой жухлой траве, спустилась в овраг. Одной рукой девушка прижимала к себе кувшин, опасаясь, чтобы не выронить его.

За оврагом, в редком и прозрачном по осенней листопадной поре березняке, ее ждали Явор с Яроком.

Близнецы, которых учуяли псы в поселке, затаились не хуже волков — если бы они не показались сами, Веденея непременно прошла бы мимо.

— Ты звала — мы пришли, — сказал Ярок.

— Что надо сделать? — добавил Явор.

Веденея протянула им кувшин.

— Князь мой, Властимир Резанский, с победой вернулся, — сказала она. — Да только захворал он, Змеевой кровью обожженный. Исцелить его надобно. Помочь ему могут травы чародейные. Их у меня немало — сбирала, как чуяла… Но нужна ему еще и цвет-вода, чтобы силы дать. Есть где-то родник ее, но найти его может только человек с чистым сердцем и юный. Вы молоды и чисты, вам цвет-вода откроется. Найдите ее — без цвет-воды смерть князю.

Близнецы переглянулись.

— Он убил Змея? — спросил Явор.

— Да.

Мальчики снова посмотрели друг на друга и неожиданно поклонились Веденее по-славянски — в пояс. Потом Ярок забрал у нее кувшин, и они молча пошли в лесную чащу.

Проводив посланцев, Веденея сразу отправилась домой, сердце летело туда — узнать, как там без нее Властимир, не стало ли ему хуже?

Она осторожно спустилась в подпол, где хранила свои запасы в холодное время и где когда-то отлеживался Хейд.

Большая часть трав погибла во время хазарского набега — уцелели только те, что она давно за ненадобностью не доставала отсюда, да те, что унесла в мешке — сырые и неперебранные. Хорошо, что огонь не тронул подарков Хейда. Они лежали отдельно. Ворожея редко ими пользовалась, приберегая для крайних случаев. Теперь же случай настал.

Веденея нашла прозрачную, словно изо льда, коробочку, в которой хранилось снадобье от змеиного яда — желтоватые, похожие на рыбью икру крупинки. Властимиру это снадобье могло помочь.

Из своих трав девушка отобрала рудометку и свербигуз — исцелить раны и остановить руду-кровь; первенец, зель-траву, дуркоман — от язв на коже, к ним свербежницы и девясил; топтун-траву — раны заживить и под конец — царь-траву, она же любим-корень — для возвращения сил. Чтобы вошел любим-корень в полную силу, следовало сварить его в цвет-воде. Она мысленно торопила Явора и Ярока.

Вечером на дворе ворожеи топили баню. Жители Ласковы уже прослышали о возвращении князя и толпились подле дома — всем хотелось вызнать поболее. Но ворота были плотно закрыты от любопытных глаз.

В новорубленной бане было жарко и душно — топили не жалеючи. Пока заваривались травы, Веденея обрызгала все углы пучком печаль-травы и воткнула над входом сухие стебли дуркомана — от нечисти. От этого недовольно заворочался в своем углу банный, но вылезти не посмел, забоявшись. Потом Веденея сняла рубаху и распустила косу, шепотом приговаривая заклятья ко всем силам земли и неба о помощи.

Властимиру было совсем худо — потеряй он еще два-три дня, и ничто не могло бы поднять его на ноги. Ядовитая, да еще и сгоревшая на нем кровь Змея оставила на его теле столько ран и язв, что Веденея, оставшись в бане наедине с ним, для начала стала отмывать и отпаривать своего милого, как немощного старика.

Горячий пар клубился, застя свет, пот тек в три ручья. От жара спирало дыхание, волдыри на теле князя лопались, исчезали гнойники, оставляя легкие, быстро заживающие шрамы. Целебный настой целил язвы. Горячий взвар с шипением скатывался на пол, и ему вторил тихий голос ворожеи, раз за разом, для верности, повторявшей заговор: