– Я жду объяснений. Сэр Доминик?

– Его подвергли Допросу.

Она обернулась к Великому Инквизитору.

– Это правда?

Лицо старика походило на череп. Он кивнул и передернул плечами.

Малинда хлестнула его по щеке; раздался треск, как от удара топором. Старик пошатнулся.

– На колени, когда я к тебе обращаюсь!

Он опустился на колени.

– Да, ваше величество. Его арестовали девять дней назад по обвинению в государственной измене. Во время следствия он отказался отвечать на вопросы.

– А следствие вели инквизиторы, конечно?

– Конечно. – Старик, наверное, впервые смотрел снизу вверх на женщину, да и вообще на кого бы то ни было. Он обводил взглядом все лица, словно подсчитывая свои шансы выйти живым. Все эти юные мечники поклонялись лорду Роланду еще будучи мальчишками, а змея в черной хламиде уничтожила их героя.

– Мы не нарушали закона, ваша милость, – запротестовал инквизитор. – Закон не допускает никаких исключений, когда дело касается государственной измены. Обвиняемые, которые не дают полных и честных показаний, подвергаются Допросу. – На его щеке горели красные пятна от пальцев королевы.

– Измены? Вы считали, что лорд-канцлер виновен в измене?

– Я виновен! – закричал лорд Роланд. – Я раскрывал государственные тайны! Я растрачивал казенные деньги! Я организовал заговор…

Его жена закрыла ему рот ладонью. Он не сопротивлялся, просто замолк и заплакал еще горше. Потоки слез текли из покрасневших глаз.

– Он делал это, чтобы помочь мне! – закричала Малинда. – Это не измена! Он пытался помешать предателям, помешать заговору против законного наследника!

Тишина, мертвая тишина. Костяшки пальцев на рукоятках клинков побелели. Жизнь Великого Инквизитора висела на волоске.

– Вы можете одобрять его намерения, – дрожащим голосом проговорил старик. – Но факты остаются фактами: своими действиями он нарушал клятву тайного советника. И благодаря заклинанию признался, что много раз преступал закон. Его приговорили к смерти.

– Тихо! Графиня, я не могу выразить все свое горе и ужас. Любое необходимое лечение…

– Никакого лечения не существует! – резко ответила женщина. – Он никогда не станет настоящим человеком. – Она убрала руку с губ мужа. – Скажи им все.

Лорд Роланд завыл.

– Я всегда должен говорить правду, полную правду. Я должен признаваться во всем, отвечать на каждый вопрос со всеми подробностями. – Он находился в здравом уме, прекрасно сознавая свой позор. Темные глаза его расширились от ужаса. – Я плачу от стыда и сожаления. Даже теперь я вынужден сказать вашей милости, что считаю вас испорченной, властной, неуправляемой, сексуально озабоченной… – Рука супруги закрыла ему рот. Он пару раз тяжко вздохнул, затем вновь спрятал лицо у нее на плече.

Нет ничего опаснее, чем правда.

Ну, королева Малинда? Все глаза смотрели только на нее. Государь принимает решения, не так ли? Ей хотелось кричать и плакать. Она ничем не могла помочь лорду Роланду, и всего одно неосторожное слово из ее уст превратит Великого Инквизитора в решето. Она не станет проливать слез над бескровным пресмыкающимся, но это преступление омрачит едва начавшееся правление королевы. Что тут можно сказать?

– Графиня, моему отчаянию нет предела. Он нужен был мне так же, как и вам. Вам и вашим детям. – Она вспомнила, что у канцлера было двое детей: мальчик лет одиннадцати-двенадцати и девочка в два раза моложе. – Он нужен был Шивиалю. Если что-то возможно сделать… скажите, и я прикажу.

– Исполните приговор!..

– Что?!

– Вы слышали… ваше величество! – У маленькой графини мог быть очень пронзительный голос, когда она этого хотела. – Вы думаете, что Дюрандаль, которого мы все знали, хотел бы влачить такую жизнь? Навсегда остаться полоумным, блеющим идиотом? Видеть, что на него смотрят с жалостью?.. Подпишите приговор, королева Малинда. Покончите с ним. Не заставляйте его страдать!

Тишина. Каждый ощущал невыносимую боль, и никто ни на кого не смотрел.

– Сэр Пьерс, – промолвила Малинда, – проводите лорда Роланда и его госпожу в самые лучшие покои и обеспечьте их всем необходимым. Этот вопрос мы обсудим на совете – как можно скорее.

Маленькие глазки Великого Инквизитора, похожие на провалы в бездну, сверлили ее насквозь. Она передернулась и взглядом отыскала мертвенно-бледное лицо Одлея.

– Командир, это был день великих утрат, но ни одна не заставила нас скорбеть больше.

– Да, ваше величество.

– К сожалению, мы не можем наказать виновного, поскольку он уже мертв. Те, кто подверг лорда Роланда Допросу, всего лишь выполняли свой долг в соответствии с законом. – Несколько Клинков глухо заворчали; она попыталась определить, кто именно недоволен, но не смогла. – Мы не станем начинать свое правление с мести. Требую, чтобы до каждого Клинка – я имею в виду каждого члена Ордена, а не только Королевских Гвардейцев – довели, что инквизиторам дано наше королевское прощение. Понятно?