Интересно, не лишили ли саму Малинду всех титулов? В любом случае дочь правящего монарха имеет преимущество перед его сестрами. Малинда присела в реверансе и, опустив голову, сумела скрыть охватившее ее смущение. Через секунду она взяла себя в руки.

– Я счастлива наконец встретить ваше высочество.

– Хм-м! – проговорила принцесса Агнес, чрезвычайно напоминая брата. – Ну, любопытно, надолго ли твое счастье.

Король хмыкнул. Зачем ему понадобилась эта старая карга?

– Ее королевское высочество принцесса Агнес.

Малинда чуть-чуть присела.

– Прошу прощения, ваше королевское высочество.

Надежда еще оставалась. Если тетушку так возвысили, что ее уже не устраивает просто высочество, значит, Малинда все еще принцесса.

– Агнес любезно согласилась взять на себя обязанности твоей воспитательницы, – объявил Амброз. – До той поры, пока ты благополучно не выйдешь замуж. Мне стало понятно, что я обходился с тобой слишком мягко, но теперь это изменится. Тебя нужно держать на коротком поводке! Что-нибудь не ясно?

– Я все поняла, сир.

– Тогда я оставлю вас одних, чтобы вы получше познакомились. Сегодня вечером состоится торжественный ужин по случаю возвращения моей сестры ко двору, и, я надеюсь, ты будешь вести себя идеально – сейчас и в дальнейшем. Знай, что ты висела на волосок от тюрьмы.

Напыщенный жирный урод!.. Обе дамы присели в реверансах, когда он повернулся спиной, впрочем, Агнес скорее кивнула, нежели склонилась. Как только дверь закрылась, старуха тяжело села в кресло и прислонила палку к стене. Вид у нее был такой, словно все тело болело.

Мать Кортни! Такое же круглое телосложение, хотя она была гораздо выше, такая же большая, как Арабель. И с сегодняшнего дня эта угрюмая бабка станет тюремщицей Малинды? Ей вернули королевские почести в качестве награды, но с тем же успехом могут их отнять, если она позволит племяннице отойти хотя бы на шаг. Король Амброз наверняка считает себя очень умным.

– Поздравляю!

Принцесса Агнес какое-то время продолжала шелестеть юбками и только потом обратила внимание, что к ней обратились.

– И что это должно значить?

Тихонько хихикая, Малинда подошла к окну, чтобы проверить погоду. Пустая боль внутри тела исчезла, заглушенная возбуждением.

– Ровно то, что значит. Что бы ни произошло между вами и моим дедом, ваше возвращение ко двору запоздало как минимум на девятнадцать лет. Я счастлива, что справедливость восторжествовала, и рада, что послужила этому причиной, хотя и ненамеренно. – Она подлетела к креслу и чмокнула старуху в щеку. – Добро пожаловать!

В ответ принцесса ухмыльнулась так, что ей позавидовал бы сам старый тиран.

– Можешь не расходовать на меня свои чары, дорогая. Я не поддамся на хитрые трюки. С этого момента я ни на минуту не выпущу тебя из виду. Больше не будешь валяться на соломе с Клинками, это я тебе обещаю!

– Тетя – надеюсь, вы не возражаете, что я называю вас «тетя»? – клянусь, я последний раз валялась на соломе в возрасте восьми лет. Я поцеловала молодого человека в конюшне – и это все зло, на которое я способна. Еще я ездила на лошади по-мужски, но какой в этом вред? Вам совершенно не нужно обращаться со мной, как с непослушным ребенком.

– Поживем – увидим. «На коротком поводке» – так сказал твой отец?

И старушенция изобразила своими морщинами и складками выражение злорадного удовольствия.

Малинда смеялась так долго, что снова вызвала кислую мину.

– Мой отец не понимает и никогда не понимал женщин! «Королевское высочество!» Вы заключили выгодную сделку! Кортни, наверное, доволен?

– Кортни? Десятый барон Леандр, а теперь принц Кортни, а в ближайшем будущем первый герцог Мэйширский? – Агнес обнажила желтые клыки. – Ох, его превратили в выгребную яму! Отец бы зарыдал с горя, увидев этого труса и лизоблюда!

Она щелкнула зубами; ее рот очень напоминал мышеловку.

– Но… я не понимаю…

– Думаешь, твой отец слишком суров с тобой, да? Ты не знаешь, что такое суровость. Мой отобрал у меня ребенка. Отрезал его от меня. Мальчика взяли ко двору. Для «его же блага», как они выразились. Хотели присматривать за ним, но на самом деле взяли как заложника, чтобы я делала то, что мне велят. И я покорилась. Я сидела тихо ради него, загнивая в развалинах замка. А теперь вижу, что его превратили в выгребную яму! Кортни? Не говори со мной о Кортни!