Ренар едва заметно вздрагивал от ее прикосновений, но продолжал нарочито не замечать жену, проводя мокрой губкой по руке с рельефно выступающими мускулами. Хоть Арианн и сама отличалась не маленьким ростом, ей пришлось подняться на цыпочки, чтобы поцеловать его сзади в шею.

– Жюстис, ты же знаешь, я люблю тебя, – прошептала она. – Каждый раз, когда ты касаешься меня, пусть даже с мимолетной лаской, меня охватывает радость.

– Пустые слова, моя госпожа.

Арианн протиснулась под его рукой и оказалась между ним и умывальником.

– Ладно уж, позволь мне поухаживать за тобой.

Она попыталась отнять у мужа губку. Ренар вначале посопротивлялся, затем уступил. Слегка раздвинув ноги, он встал, уперев руки в бедра, остановив взгляд где-то позади Арианн, над ее головой, пока она мылила губкой его широченную грудь. Она работала медленно, чувственно, стараясь загладить невнимание, проявленное ею, восхищенно оглядывая красивое тело своего мужа.

Арианн находила Жюстиса почти убийственно красивым, но сам граф Ренар никогда не считал себя привлекательным мужчиной. Он не был классическим красавцем, его кожа не была такой белой и гладкой, как у изысканных дворян, будто бы сотканных из шелковистых ниток.

Ренара, с его наполовину крестьянским происхождением, скорее уж вылепили из глины, весь он был плоть, кости и мускулы. Арианн прошлась губкой чуть ниже поясницы и почувствовала в ответ его трепет. Его мужское начало отреагировало на прикосновение ее руки, и он с силой втянул воздух.

– Нет уж, хватит с меня, сударыня, – возмутился он, схватив ее за запястье. – Свои обязанности перед вами я выполнил, и у меня полно дел, которые требуют моего внимания.

Арианн резко выпрямилась, вспыхнув от обиды и от смущения.

– На каким основании… почему ты говоришь со мной так, будто я лишь алчная женщина, которая использовала тебя в своих собственных интересах?

Ренар не ответил, только выгнул вопросительно бровь и, прихватив льняное полотенце, отошел от нее подальше, затем так же молча начал вытираться. Арианн с досадой швырнула губку обратно в таз. Она злилась на себя за то, что чувствовала за собой некоторую вину. Будь все проклято! Она же не просто ублажала себя, а старалась ради ребенка, их ребенка, благословения для них обоих.

Она смотрела, как Ренар рывками натягивает штаны. Он спешил и нервничал, словно опаздывал куда-то.

– Мне жаль, что для тебя столь утомительны твои обязанности, – заметила она. – Но я думала, ты хочешь ребенка ничуть не меньше, чем я.

– Меня устраивает все, что сделает тебя счастливой, моя дорогая, – пробормотал Ренар после некоторой паузы, роясь в стопке белья в шкафу в поисках свежей рубашки.

– Ты просто уклоняешься от ответа, – отрезала Арианн.

Ренар вытащил рубашку и захлопнул дверцу шкафа.

– Ничто не доставило бы мне большего счастья, чем рождение нашего ребенка, но пойми же, Арианн: ты трудишься над этим, как каторжная. Ты вытрясешь душу из нас обоих.

– Прежде ты никогда не имел обыкновения стенать по подобному поводу. Скорее меня поражала твоя неутомимость.

Ренар молча разворачивал рубашку.

– Да, я изменился. – Он негодующе взглянул на псе. – Я не мог насытиться близостью с тобой днями напролет. Но сейчас совсем иное дело. Мы не любили друг друга, мы были вместе, мы производили потомство, соединяя для этого наши тела. Иногда кажется, что ты очень далеко от меня. Интересно, помнишь ли ты о моем существовании или любой другой мужчина может помочь тебе достичь твоей цели?

– Неправда! – с жаром воскликнула Арианн. – Какие гнусности ты говоришь.

Ренар сжал губы. Помолчав, он скупо извинился.

– Ты права. Я приношу прощения.

Он попытался надеть рубашку через голову, но кожа была еще влажной. Хлопок собрался вокруг плеч, и ему не удавалось спустить полу рубашки вниз.

– Проклятье! – выругался Ренар.

В следующий миг он нетерпеливым рывком порвал бы рубашку. Решительно перехватив его руку, Арианн осторожно расправила замявшуюся ткань рубашки на плечах мужа и одернула ее.

– Спасибо, сударыня, – пробурчал он.

Когда Ренар взглянул на нее, его лицо словно оттаяло. В его лице читалась нежность, и он снисходительно потрепал жену по щеке.

– Прости, я вел себя как раненый зверь, моя дорогая, – ласково заговорил он. – Но у нас еще полным-полно времени на детей. Мы женаты всего три года.

Его нежное прикосновение и примирительная улыбка отчасти сняли напряжение Арианн, но она с трудом сдержала дрожь в голосе.

– У женщин в моем возрасте уже по нескольку детей. Совсем скоро мне исполнится двадцать четыре.