Шрифт:
– Да вы что? – глупо спросила она.
В это время раздался звонок. Дверь пошла открывать Маргарита. Через полминуты в комнату зашел довольно молодой, высокий, слегка полноватый, но симпатичный русоволосый господин в очках. По очереди он быстро поздоровался с мужчинами и кивнул женщинам. Потом он сел рядом с Лиманской, до которой к этому моменту уже дошла допущенная ею досадная оплошность, и теперь она громко заговорила:
– Да я совсем не то хотела сказать! Я оговорилась просто! Я имела в виду, что все-таки здесь люди соберутся, повод серьезный...
– Так, повод действительно серьезный, – остановил ее только что пришедший мужчина. – Поэтому давайте просто помянем...
И он одним махом опрокинул рюмку водки.
– Ну, и где ты так долго был? – вызывающе обратилась к нему Лариса. – Я, вообще-то, волнуюсь, если что!
– Дела, – коротко ответил мужчина, который, скорее всего, и был тем самым Александром, о котором упоминала Марина, собиравшимся в скором времени жениться на Лиманской.
Та скорчила обиженную физиономию, надула губки и стала демонстративно пережевывать кусок селедки, не глядя на жениха. А Тугов продолжал вещать:
– Этим делом ФСБ должно заниматься! Может быть, оно вообще политическое... Из Германии, может, корни-то идут... Мы же не знаем, что за дела у него там были, помимо работы. Ты вот, Севк, кстати, больше всех должен знать. Вот и рассказал бы, а мы все вместе обдумали бы это!
– Да, ты бы рассказал, Сева, – поддержал его Звонарев.
– Ребята, я сам ничего не знаю, – виновато развел руками Всеволод. – Вы же знаете Леву, он писал в основном только о деньгах.
– А что о деньгах-то? – тут же заинтересованно влезла Лиманская. – Кстати, как его мама-ан? И почему она не приехала на похороны?
– Ты же сама с ней разговаривала! – раздраженно ответил Гайворонский. – Что она тебе сказала?
– Ой, что она может мне сказать? – смазливая мордочка Ларисы вновь исказилась в гримасе. – Что она очень плоха, совсем не встает с постели, и дорога может ее убить. Ой, да она меня всегда терпеть не могла, все ждала, когда мы разведемся! Все об этом знают! Говорила только, что, мол, он завещание написал, все ей оставил. Естественно, кому же, как не ей, мамочке любимой!
– Это ты зря, – вступил в разговор Александр. – Понятное дело, кому же ему еще все завещать?
– Между прочим, я в его квартиру даже не прописывалась! А потом он ее продал и уехал. И мне ничего не оставил!
– А ты думала, он должен был это сделать? – неожиданно с возмущением спросила Саврасова.
– Конечно, должен! – не смутившись, ответила Лариса. – А кому же оставлять, тебе, что ли? Ха-ха-ха! Думаешь, я не видела, что ты постоянно ему глазки строила? Думала, наверное, что он возьмет тебя с ребенком в Германию? Как бы не так! Так ведь ты думала, Тоня, скажи мне откровенно!
– Ой, слушать тебя противно, помолчала бы ты! – поморщившись, махнула рукой Саврасова. – А вот тебя-то он тоже почему-то с собой не взял, наоборот, заранее с тобой развелся! И правильно! Он мне сам говорил, что ты все мозги ему проела и что ты – просто дурочка!
– Ой, да у него все женщины дурочки были! Кроме мамы! А меня он ласково так называл. А потом мы с ним любовью занимались, каждый раз, – ностальгически улыбнулась она. – А про тебя он говорил, что на тебя у любого нормального мужика сразу аллергия возникнет. То-то на тебя никто и не смотрит даже!
Саврасова покраснела, вскочила и убежала в кухню. Юрий Звонарев, бросив вопросительный взгляд на жену и получив ее молчаливое согласие, поднялся с места и направился вслед за ней. Из кухни донеслись всхлипывания, перешедшие в плач. Лиманская, нервно вертя в руках вилку, натянуто улыбалась.
– Шуток не понимает совсем, – оправдываясь, посмотрела она на Александра, ища у него поддержки.
Тот, однако, сидел молча, с нахмуренными бровями. Ответственность за дальнейшее развитие событий взял на себя хозяин дома. Он встал, бросил на Лиманскую уничтожающий взгляд и, растягивая слова, четко проговорил:
– Мадам, вы что себе позволяете? В конце концов, не забывайте, где вы находитесь! Если уж для вас это, как вы сами признали, праздник, то для нас – вовсе нет. И раз наше с вами отношение к происходящему не совпадает, лучше бы нам с вами провести остаток вечера врозь!
Он закончил фразу и с каменным лицом сел на место. Лиманская съежилась под его взглядом и молча уставилась в свою тарелку.
– Пошли, – поднимаясь, дернул ее за руку Александр.
Когда Лариса скрылась в коридоре, он повернулся к присутствующим и, приложив руку к груди, сказал: