Шрифт:
Охренеть! Вот это я понимаю — крутил, крутил, да и выкрутил!
— И знаешь, — в голосе полковника я уловил уважение. — Даже учитывая, что мы с тобой враги, твой поступок — поступок мужчины. Так помянуть своего отца и его товарищей смог бы не каждый.
Что ж, о моем истинном происхождении, Атмаджа-эфенди не догадался, в противном случае одному Аллаху ведомо, что бы со мною сделали. Скорее всего, в какой-нибудь турецкой лаборатории на запчасти бы разобрали, как ту морскую свинку. К счастью, полковник считает меня местным, каким-то очень серьезным диверсантом. И какую выгоду из этого можно извлечь?
— Ну, хорошо, просчитали вы меня, — подаю я голос после некоторых раздумий. — Но зачем было на меня такую охоту устраивать? Вон, на колонну напали, кучу людей потеряли, и что, лишь для того, чтобы на меня поглядеть?
— Не льсти себе, — обнажает белоснежные зубы в улыбке Кылыч. — Колонну «закрыли» вовсе не из-за тебя. О том, что ты там мы вообще не знали. Но, так удачно получилось, что командовавший засадой офицер знал и о моем к тебе интересе, и о том, как ты выглядишь. Да-да, фотографию твою с удостоверения я тоже раздобыл…
Ничего себе! Какой осведомленный у господина полковника «крот». Эх, блин, добраться бы до Исмагилова с такой-то информацией, наверняка не так уж много народа к моему новому личному делу доступ имело. Но, Олег далеко, и добраться до него — та еще задачка.
— Пусть так, все равно, этот самый лейтенант обо мне знал. И имел приказ, если встретит, брать живым. Кстати, чем это он меня так приласкал?
— Обычный спецбоеприпас для полицейского помпового дробовика. Контейнер с песком, такими еще дверные замки выбивают. Слыхал?
— Приходилось, — согласно киваю я, морщась и легонько потирая левый висок. — Ладно, вернемся к тому, с чего начали. Зачем это все? Неужели для того, чтобы вы со мною тут немного побеседовали?
Благодушная улыбка исчезает с лица полковника, и он становится серьезным.
— Не только, господин лейтенант, не только. Специалистами такого уровня у нас разбрасываться не принято.
— В каком смысле? Что вербовать будете?
— Скажем так, — Кылыч снова подкручивает свой ус. — Предлагать сотрудничество. Не буду скрывать, хорошему профессионалу нашего с тобою профиля применение всегда найдется. Даже если не на передовой, то в учебном центре. Убитый тобою под Ведено американский морпех — далеко не единственный иностранец в нашей армии. И до ядерной войны в Турции были американские военные, которые потом присоединились к нам, да и в Грузии, когда стало ясно, что тамошние вояки годятся разве что на смазку для траков наших танков, очень многие иностранные инструктора, обучавшие грузин, быстро сделали правильный выбор. Нет, не все, конечно. Были и те, что против нас воевали.
Полковник взглядом указал на висевшие на стене американские карабины.
— Но вот закончилось все для них плачевно…
— Нет, что-то не хочется мне под зеленые знамена Пророка вставать…
— Какие знамена? Какого Пророка? — турок саркастически морщится. — Я тебя умоляю! Не стоит нас равнять с местными дикарями. Турция — светское государство. Заметь, самое сильное из ныне существующих. С мощной армией, развитой промышленностью и Целью.
Последнее слово он прямо-таки выделил голосом, чтобы я понял, что речь идет именно о Цели с большой буквы.
— И что же это за Цель?
— Великий Туран, — с пафосом отвечает он. — Огромная и великая держава, которая сплотит и объединит все тюркские народы, пережившие катастрофу, и поведет их в светлое будущее.
Ой, блин, как тут все, оказывается, запущено! Тут, оказывается, буйным цветом национализм на грани фашизма…
— Слышал-слышал, пантюркизм, Великий Туран, «Серые волки» [138] …
— Надо же, действительно слышал, — удивленно приподнимает бровь Кылыч. — Признаюсь, ты меня снова удивил!
138
«Серые волки» — «Боз курт», турецкая националистическая организация, ставящая своей целью создание единого государства Великий Туран на территориях, на которых проживают тюркские народности. Тот факт, что эти территории принадлежат другим государствам и на них проживают представители иных народов, «Волков» не смущает. По сути — турецкие фашисты. В настоящий момент подавляющее большинство офицеров турецкой армии и спецслужб — активные участники или сторонники «Боз курт».
— Ну, а как быть нетюркским народам? Они каким-то образом в вашу великую державу вписываются?
— А им останется либо признать свою подчиненную роль, либо освободить жизненное пространство для других.
Угу, зашибись, то есть — либо в рабский барак, либо в компостную яму. Шикарный выбор!
— А если не захотят?
— Послушай, Михаил, — впервые с начала разговора полковник называет меня по имени. — Ты же военный человек. Так зачем ломаешь эту комедию? Те, кто не захотят — исчезнут. Историю в школе учил?
Я киваю.
— Про судьбу Римской Империи помнишь? Те тоже были сильные и могучие, сами утопали в роскоши, а всех вокруг обдирали… Чем закончилось? Что характерно: и для второго, и для третьего Рима все кончилось тем же самым. Одни воспоминания остались. И что забавно, у вас же, у русских, поговорка была: «Москва — третий Рим, а четвертому — не бывать», Вот тут я полностью согласен. Хватит! Именно вы, христиане, обвиняли мусульман во всех грехах, и все лишь для того, чтобы прибрать к рукам бесплатно то, что принадлежало нам. Вы жирели когда у нас дети от голода умирали. А потом, как помойные псы, перегрызлись и перебили друг друга, и чуть не угробили весь мир, просто так, за компанию. И после этого мы должны с вами церемониться? Да с чего бы это?! Но, повторюсь, мы — не дикари и не фанатики. Если есть люди, способные принести пользу, то убивать их — неразумно. И мне кажется, что ты вполне можешь стать одним из таких людей. Согласишься — и тебя уже завтра отправят на нашу базу в Эрзерум. Врать не буду, сначала за тобою будут приглядывать. Но потом, если сможешь заслужить доверие… Опять же, я не предлагаю тебе, как ныне покойному сержанту Броуди, должность командира диверсионного отряда. Тебе не придется лично убивать своих соотечественников. Ты будешь инструктором, тренером, учителем, если на то пошло.