— Кто говорит?

— Он не умер?.. Скажите, пожалуйста! — совсем потеряв голову, выпалила Фиона.

На секунду воцарилось молчание.

— Разумеется, нет. Кто говорит?

Она услышала все, что хотела знать, и повесила трубку. Не умер… — это самое главное. Девушка быстро направилась к дому гораздо более легким и оживленным шагом.

Приготовила себе еще чашку чая и, измученная до предела, свалилась в постель. Проснулась она через несколько часов от стука в дверь, и, открыв ее, увидела Дональда.

— Как ты поздно встаешь, Фиона, — заметил он, когда она его впустила.

— Вчера очень поздно легла, — вспыхнув, объяснила Фиона. Дональд ничего не заметил.

— Моего брата уволили, — отрывисто произнес он, остановившись посреди комнаты.

— О, Дональд… мне очень жаль!

Позабыв на секунду о собственных бедах, Фиона шагнула ему навстречу, протянув к нему руки.

Дональд не обращал на нее внимания. Его взгляд был устремлен в окно на крыши домов Челси. Пальцы его были сжаты в кулаки.

— Не сумел тихонько положить деньги на место, — хрипло выдавил он. — Не уродился мошенником. Просто дурак, и на это ума не хватило.

— Его не посадят в тюрьму? — поспешно спросила Фиона.

— Нет, — сказал Дональд, — пока нет, но могут. Мы ничего не знаем. Твои деньги могут его спасти. Конечно, они его уволили. Позже станет известно, что они собираются делать.

Я забрал твои деньги и не могу их вернуть. Может, пройдет много времени, пока это удастся. Понимаешь, мне теперь, кроме себя, придется содержать и брата…

Как бы мы ни экономили, я какое-то время не сумею с тобой расплатиться, разве что произойдет чудо.

— Все в порядке, Дональд, не беспокойся. Переживу, — сказала Фиона.

— Фиона, ты молодчина! — Дональд на секунду просиял, протянул руку, потрепал ее по плечу. — Не могу как следует поблагодарить тебя… наверное, никогда не смогу. Знаешь, ведь для меня много значит, что ты рядом. Даже если бы речь не шла о деньгах.

Ты знаешь, что я люблю тебя, Фиона. Уже давно. Неподходящий, конечно, момент говорить об этом, но мне необходимо тебе сказать. Я люблю тебя всей душой и всем сердцем.

В его голосе слышалось настоящее чувство, и Фиона вдруг ощутила слабость и опустилась в кресло.

— Все в порядке, Дональд, только, пожалуйста, не говори пока об этом. Я устала, ужасно устала.

— Фиона, да ты больна… Почему не сказала? Что стряслось, дорогая? Что с тобой произошло?

Фиона покачала головой.

— Ничего, — выдавила она, — ничего. Оставь меня в покое.

Дональду хватило такта не настаивать и не повторять свои вопросы. Видя, что она готова расплакаться, он отвернулся к окну, закурил сигарету, давая девушке время взять себя в руки.

Но когда он снова повернулся, то по-настоящему встревожился из-за ее бледного, изможденного лица.

— Пойду принесу тебе что-нибудь выпить, — сказал он. — Не спорь. Так ты сразу придешь в себя. Я недолго. Сиди тихо, пока не вернусь. — Он прихватил из буфета бутылку и пошел вниз по лестнице.

Как только звуки его шагов замерли, Фиона откинулась на спину и закрыла глаза. Все поплыло, закружилось большими кругами.

«Это просто слабость, — твердила она себе, — просто нервный шок». Хотя она знала, что вполне могла простудиться прошлой ночью.

Ей казалось, что после ухода Дональда прошло очень много времени. И тут он вошел с руками, полными разных пакетов.

Первым делом он опустил шиллинг в газовый счетчик, затем взял большую бутылку виски. Вдобавок купил сосисок и картошку.

— Сейчас приготовлю тебе настоящую еду, — пообещал он. — Знаю, ты не завтракала, и можешь не убеждать меня в обратном.

«Интересно, откуда у него деньги», — тут же подумала Фиона, и вдруг воскликнула:

— Где твое пальто, Дональд?

Уходил он в дешевом твидовом пальто. Костюм на нем был поношенный, но пальто выглядело вполне прилично, и Дональд говорил Фионе, что это, наверное, главное его имущество, которое необходимо беречь, ибо в нем он не выглядит нищим бродягой.

— Чудная теплая погодка, — заметил Дональд, занятый приготовлением завтрака.

Фиона заплакала.

— Ой, Дональд, зачем… ты не должен был этого делать!

— Если ты думаешь, что я дам тебе умереть с голоду, то ты ошибаешься, — с улыбкой заявил Дональд. А Фиона все плакала, потрясенная его заботой и добротой.