К тому времени, когда Фукс наконец решил, что урок закончен, я был насквозь мокрым от пота и хватал ртом воздух.

–  До встречи в лазарете,- попрощался он, когда я вывалился из гамака, служившего виртуальным креслом, повторявшим все движения корабля.

Нодон специально пришел к «виртуалке», чтобы помочь мне выбраться из костюма. И очень своевременно. Сомневаюсь, чтобы у меня хватило сил даже на то, чтобы снять с головы тяжелый металлический шлем.

–  Сколько я там пробыл?
– спросил я, задыхаясь, пока он стаскивал с меня скафандр.

–  Считай, отстоял вахту, почти что восемь часов. Ничего удивительного, что я еле стоял на ногах. Хотя,

кажется, мне и так было хуже некуда, когда я добрел до Маргарет и Фукса и узнал две новости, одна почище другой.

Лукавая улыбка раздвинула тонкие губы на сухом лице азиата, похожем на обтянутый кожей череп.

–  Капитан сказал, что вы отличный пилот,- доверительно сказал Нодон.

–  В самом деле?

–  Еще бы. Он сказал, что вы однажды чуть не врезались. Чуть было! Но вы с блеском избежали аварии.

Такая похвала от Фукса была наградой столь же редкой, как Нобелевская премия.

–  И еще он велел не говорить вам об этом,- добавил Нодон, ухмыляясь мальчишески озорной улыбкой.

Маргарита находилась в лазарете вместе с капитаном.

–  Не знаю, как и быть с этим переливанием,- ворчала она.- У вас только что случился серьезный инсульт, и…

–  Ему не выдержать в «Гекате» и десяти минут при такой температуре, пока его мучает анемия,- оборвал ее Фукс. Он сидел на узком операционном столе, Маргарита стояла рядом.

–  Но ваше состояние…- возразила Маргарита. Он улыбнулся ей жуткой улыбкой.

–  Твои добрые руки творят чудеса. Сейчас я в прекрасном состоянии.

Опять эти намеки. Мне определенно не нравилось, что между ними есть какие-то отношения, в которые меня не допускают.

Маргарита казалась не столь упрямой, как ее мать, хотя все-таки сумела настоять на сканировании мозга Фукса перед тем, как делать переливание. С каждой секундой я слабел, стоя в проеме люка, а она уложила капитана, подключила сканер к его голове и сняла показания приборов.

Глядя на капитана, беспомощно распростертого под аппаратурой, я вдруг со всей ясностью осознал, что этот человек - мой отец. Было трудно уместить это в голове, несмотря на то что я ни минуты не сомневался в том, что это правда.

«Он - мой отец»,- повторял я снова и снова. Этот человек, способный из зверя превратиться в поэта, и наоборот, этот клубок мускулов и противоречий, этот раненый зверь - вот кто был моим настоящим, природным отцом. А не жирный миллиардер Хамфрис.

Но все же я по-прежнему не чувствовал к своему новоиспеченному отцу ничего, кроме страха.

Сканер перестал жужжать. Маргарита убрала его с головы Фукса, и на главном экране над головой понемногу стала вырисовываться трехмерная объемная схема его мозга. Мы внимательно вглядывались в изображение, хотя я понятия не имел, что здесь какая линия обозначает.

–  Видишь?
– пробормотал Фукс, присаживаясь и показывая на цветное изображение собственного мозга.- Никаких повреждений.

С виду это был обычный мозг, голубовато-серого оттенка. Никаких тревожных красных зон, которые указывали бы на травмы и внутренние кровоизлияния.

Однако Маргарита придерживалась другого мнения.

–  Кровеносные сосуды уже восстановились. Однако район с тромбом, похоже, еще не полностью затянулся.

Нетерпеливо мотнув головой, Фукс сказал:

–  Неважно. Я чувствую себя прекрасно. Берите литр крови, и мое давление вернется к норме.

–  Литр!
– вспыхнули глаза Маргариты.- Даже поллитра - и то много.

Фукс хмыкнул. Он шутил. Странное у него было чувство юмора, проявлявшееся в самом неподходящее время.

Закатав рукав и растянувшись на столе, он распорядился:

–  Приступайте, нечего тянуть.

Я сел в кресло, подставленное Маргаритой, и закрыл глаза. Терпеть не могу смотреть, как игла входит в чье-то тело, особенно в мое.

Я вернулся в кубрик и рухнул в койку. Спал, как ребенок. Бели сны и были, то я их не помню. Проснувшись, я чувствовал себя на седьмом небе. Анемия исчезла бесследно, как будто растворилась в горячей крови Фукса.

Затем мое настроение несколько ухудшилось, когда я вспомнил, что снова предстоит лезть в тяжелый термоскафандр и забираться на этот раз уже в реальный батискаф с мрачным названием #9830;Геката». Мне предстоит спуститься на поверхность Венеры. Я стану первым человеком, совершившим это. Я! Первым окажусь там, где плавится металл и красные камни сияют под ногами.