— Неважный вид, — заметила Татьяна после минутного бесцеремонного осмотра. Девушка смотрела куда-то вдаль, как будто совершенно не замечая собеседницы. И та вдруг поняла, что Маша ранена куда глубже и опасней, чем она сама. Собственно, она-то что потеряла? Замки в двери поменяют, деньги вернут, такой потенциальный муж ей к черту не нужен. А у девчонки глаза, как у покойницы… "

— Какой есть, — тихо ответила Маша и с трудом выпила чаю, — Плохо сплю. Извините.., м-меня!..

И вдруг — вот на это уж Татьяна не рассчитывала — разрыдалась, уронив голову на скрещенные руки и судорожно пытаясь что-то объяснить. Официантка, проходя мимо столика, уютно зажатого между деревянными решетками, сделала вид, что ровным счетом ничего не происходит. Правда, и плакала Маша потихоньку, и в зале было пусто. Не те цены, чтобы ожидать аншлага, даже в вечерние часы.

Татьяна не выдержала. Хотя разница в возрасте между ними была никак не больше, чем лет десять, и годилась она Маше разве что в старшие сестры, в ней проснулись материнские чувства. Чуть привстав, она похлопала по русой голове плачущую соперницу:

— Ну не реви! — Женщина автоматически перешла на «ты». — Это чепуха. Не за что извиняться!

— Да как же… — простонала та, не поднимая глаз. — Это ведь кошмар! Я не знала, правда!

— Оно и ясно, что не знала, — уже с настоящим состраданием вымолвила Татьяна. — А ну-ка, стоп!

Вытри слезы! Этот тип их не стоит, уж ты мне поверь!

Ну? Вот, молодец! Теперь выпьем!

И она придвинула к девушке бокал с красным вином.

Себе налила второпях, чуть не уронив бутылку на скатерть — руки подрагивали.

— Хорошо, что мы от него избавились! — провозгласила она тост и выцедила вино. В этот миг она и сама полагала, что все сложилось к лучшему. Могла остаться без денег, и без.., квартиры, может быть!

— Я… — заикалась Маша, едва пригубив вино, — думала, что он правда снимает квартиру…

Татьяна поморщилась:

— Закрыли тему. Я хотела поближе на тебя взглянуть и убедиться, что ты с ним не в заговоре.

Та широко распахнула глаза, и женщина кратко объяснила причину, по которой вообще решила увидеться. С того момента, как Дима стал отрекаться от долга, ей в голову полезли разные мысли. И приятными их, конечно, назвать было нельзя. С женой у него нелады.

Стало быть, может развестись. Потом возьмет, да женится на ней. А там — по ее-то дурости — заполучит кусочек квартиры. Ее квартиры, которую она отвоевывала у судьбы, как Амундсен — Северный полюс! Потом — глядишь — развод, суд, раздел имущества. И вот вам — на заднем плане маячит молоденькая соперница! И на кого, спрашивается, она пахала все эти годы?!

На нее?!

Эту нехитрую версию она изложила за две минуты.

Маша, все больше цепенея, смотрела ей в глаза и только чуть приоткрывала губы, пытаясь что-то сказать. И наконец, когда собеседница умолкла, выдавила, что это бред.

— Бывает и хуже, — резко ответила Татьяна. — Сколько людей таким образом пострадало!

— Но я не такая!

— Сиди! — Она жестам усадила обратно на стул взметнувшуюся девушку. — Сама вижу, что не такая. Не первый год с людьми общаюсь. Тем более мне ничто не грозит, глупостей я наделать не успела. То есть настоящих глупостей.

И снова с удовлетворением вспомнила о долговой расписке.

— Он так-таки и не сказал тебе, что женат?

— Нет! — Девушка судорожно схватила бокал и залпом допила вино. — Я просто как с тарзанки прыгнула, когда к вам попала. Сердце оборвалось — как я в обморок не упала, не понимаю.

— Денег никогда не просил?

— У меня? — Маша впервые улыбнулась. Улыбка ей шла — она делала ее лицо детским, простоватым и вместе с тем очень обаятельным. — У меня брать нечего! Знаете…

Она смущенно повертела в пальцах опустевший бокал.

— Я, собственно, почему решила прийти… Я насчет убийства. Ничего не ясно? Убийцу не нашли?

— Уже и про это всей Москве известно, — Татьяна раздраженно отодвинула блюдо с кальмарами, которые напоминали останки кораблекрушения. — Димка разболтал?

— Следователь. Меня нашли и вызвали, — девушка комкала в дрожащих пальцах накрахмаленную салфетку. — Спрашивали про ключи, про дверь, как и что запирали, заходила ли я в кухню… В тот вечер.

Последние слова она произнесла шепотом и снова отвела взгляд.

— Но ты же не заходила? — Татьяна сама поразилась тому, насколько ей теперь безразличны воспоминания о том проклятом вечере. Неужели она не любила его? Или это долговое обязательство, в самом деле, равняется давно назревшему разводу?

— Нет. Я сразу прошла в комнату, — прошептала Маша. — Но как же это случилось?

«Хороший вопрос, сама хотела бы его кому-нибудь задать, — подумала женщина. — Боровин и я ни в каких отношениях не состояли. По подъезду ползут слухи, что убил его этот треклятый парень. Но какого черта у меня?! У самого квартира была, и Боровин тоже не бомж! Ох, этот тамбур! Когда я вслед за ними за всеми тоже решила не запирать двери, было у меня предчувствие — ничем хорошим это не кончится! Но перед соседями стало неловко — могли подумать, что я их жуликами считаю».