— Алло! — сказала она, снимая трубку. — Вас слушают.

Там послышался тихий мужской голос, неуверенный и робкий:

— Я правильно звоню? Я этот номер на рекламке прочитал… Нам в почтовые ящики бросают.

— Правильно, — ободрила его Галина и раскрыла журнал. — Это ночной телефон доверия.

— А звонок платный? — все так же робко спросил голос. Женщина его успокоила, и тот с облегчением продолжал:

— Понимайте, я бы в жизни не позвонил, но у меня такая странная ситуация…

— Я здесь для того, чтобы вас выслушать, — Галина поудобнее устроилась в кресле и стрельнула взглядом в экран телевизора. Шли новости, звук она, конечно, убрала.

— Понимаете, — чуть не плача, проговорил клиент, — я не знаю, что дальше делать.

«Мне бы самой знать», — раздраженно подумала женщина.

— Не знаю, как и начать.. — Продолжалась исповедь. Она вертела ручку и дожидалась момента, когда можно будет вписать в журнал что-то конкретное. Но вдруг замерла.. Клиент говорил об очень знакомых вещах.

— Понимаете, этот Даня…

— Как?!

— Даня, — продолжал голос, становясь все более напуганным, — этот парень с синими глазами, красивый, лет двадцати… Он попался мне на пути, вот и все!

Да я просто шел домой, хотел чего-нибудь купить к ужину, и вдруг он, с таким взглядом… И рука была в крови!

— Подробнее, пожалуйста, — Галина отбросила свой обычный вежливый тон и заговорила напористо:

— Рука у него была в крови. Почему?

— Ох… — пробормотал тот. — Кажется, он убил своего преподавателя итальянского языка.

— Боже…

Минуту-другую они молчали. Галина просто ничего не могла произнести. Она поняла, что речь идет о том самом Дане-Данииле, который звонил ей в последние дни, цитируя Данте и угрожая покончить с собой. Слишком редкое имя, слишком особенное преступление, чтобы можно было ошибиться. Значит, он молодой, красивый, у него синие глаза… Этот затерянный в ночи голос обретал черты.

— И сегодня, — она была готова поклясться, что мужчина говорил эти слова, проглатывая слезы, — сегодня он.

Меня никто на допрос не тянул, я позвонил сам. Случайно узнал номер следователя…

«Голубкина?!» — в панике подумала Галина.

Что?! — Она схватила пульт и выключила телевизор. — Он признался в убийстве? — Так?!

— Да… — еле вымолвил тот. — Во всем признался, и я, получается, еще ему подбавил.

— Да что вы могли подбавить, если он уже сознался? — воскликнула женщина. Нет, этот разговор совсем не походил на обычные Она всегда говорила со звонившими, как с милыми детками, потерявшими цель в жизни Ночь — самое лучшее время, чтобы выговорить все свои беды, решить проблемы, спастись. Ночь милосердна — она закрывает глаза на то, что кто-то слишком слаб, чтобы Принять решение," кто-то слишком резок, чтобы правильно сделать выбор и не промахнуться.

Ночь — как повязка на порезанных запястьях. Во всяком случае, тек ее воспринимала Галина.

— Что вы…

Рыдающий голос произнес, что его позвали на опознание Дани. И что он его узнал. Это был тот самый парень, который стоял перед ночным магазином, держа чуть на отлете окровавленную руку. А отчего окровавленную? Себе-то он вены перерезал куда позже! А оттого, что только-только убил своего преподавателя итальянского языка. Алексея Михайловича Боровина.

— Это ужасно! — выкрикнул голос в трубке, и Галина машинально отвела ее подальше от уха. — Он, оказывается, пытался уже покончить с собой. В ту самую ночь, с четверга на пятницу. Когда убил…

«С четверга на пятницу…»

— А теперь… Теперь… Еще раз! — прорыдал голос.

— Как — еще? — Галина кусала пальцы. Ее трясло. Она забыла и о муже, и о том, насколько не правильно себя вела, о дочери, вообще обо всем. — Еще?!

— Да! — крикнули ей прямо в ухо. — И кажется — все! Мне показывали уже… Уже почти совсем труп… Но я узнал его! Я понимаю, что ему все равно, и мои показания ничего не прибавят, но… Я не могу так больше! Я устал! Устал, понимаете?! Я не хочу больше возвращаться домой по ночам, покупать продукты в ночных магазинах и видеть эти лица… Не могу их видеть! Теперь мне все кажутся убийцами, понимаете?!

О, как она его понимала! Она и сама уже устала до такой степени, что трубка вываливалась из рук. Галина постаралась утешить клиента, дала ему пару советов, почти не слыша себя и уж подавно — его. Бросила трубку, взглянула на часы. «Бог ты мой! Смена только начинается!» Набрала номер Голубкина. Тот был еще на работе.

— Это я, Заремба, — напористо представилась она. — Что с Даней?

— Да кажется, все, конец, — оторопев, ответил тот. — Повторная попытка… Откуда вы знаете?

— А наши листовки раскидывают по всей Москве!