Она говорила, только бы что-нибудь сказать, не поднимать на него глаз, и машинально перебирала кольца на доске.

— Бирюза капризный камень. Он может менять свой цвет, болеть, стареть и умирать. Ученые уже подтвердили, что бирюза меняет цвет при соприкосновении с телом больного человека. Ее ненавидел Иван Грозный — она тускнела на его руке, и он считал, что это предсказывает ему близкую смерть.

Маша выписала чек и подняла на собеседника уже совсем спокойные, серые, как северное озеро, глаза:

— Этот камень дарит мир и благо всем людям, за исключением воров и убийц. Им бирюза приносит несчастье.

Дима вздрогнул и не сразу взял протянутую бумажку:

— Она не воровка и не убийца, — выговорил он с трудом.

— Да я не хотела никого обидеть, — иронично уверила его Маша. — И еще этот камень верности и любви, он способен примирить супругов.

И тут не выдержала — усмехнулась. В том, что кольцо предназначается именно жене, она не сомневалась ни минуты. Та наверняка все узнала. Вот уж кому не повезло!

— Я не собираюсь мирить супругов, — резко бросил Дима и, почти вырвав у нее чек, пошел к кассе. Маша пожала плечами и переглянулась с охранником, который успел подойти совсем близко.

— Долго ты его обрабатывала! — тихо за метил тот.

Они с Машей иногда флиртовали, но слегка, от скуки, особенно в те дни, когда магазин был совсем пуст.

— Не говори, — Маша смотрела в сторону касс.

Вот он достает деньги, расплачивается. Будь проклят тот день, когда он подошел к ее прилавку и завел разговор сперва о камнях, а потом о том, «как насчет встретиться»! И какого черта его опять принесло?! «Это он специально, чтобы меня унизить! — подумала она. — На Проспекте Мира этих ювелирных — через каждые два метра! Нет, пошел сюда!»

Дима вернулся и молча отдал чек. Девушка с преувеличенной любезностью проверила его и взяла колечко:

— Какой футлярчик? Вот — есть в виде сердечка, в виде цветочка, в виде…

— Не нужно футляра, — сухо сказал он. — Да, отрежьте ценник.

— Хорошо, — Маша отстригла кусочек картона и уложила его в пакетик вместе с чеком. — Вот ваше колечко. Носите на здоровье.

И тут он проделал то, что едва не заставило охранника схватиться за табельное оружие. Рванул девушку за руку и насильно, наугад, надел ей на палец кольцо.

Дима причинил ей боль, защемив кожу, и девушка вскрикнула.

— Это тебе, слышишь? — сквозь зубы проговорил он.

— Пусти! Не хочу!

Маша уже плакала. Охранник топтался рядом в недоумении, ей пришлось махнуть ему рукой, чтобы тот убрался. На них смотрели — и продавщицы из соседних отделов, и покупатели. Она принялась стаскивать кольцо:

— Не нужно мне твоих поганых подарков! Дари другим! Думаешь, купил меня этим колечком?

— Маша, нам нужно поговорить!

Она собралась было ответить ему резко, даже грубо, но напоролась на отчаянный, молящий взгляд. Рука с насильно надетым кольцом упала на стекло прилавка.

Маша отвела глаза:

— Говорить не о чем.

— Всего несколько минут, — продолжал умолять тот, — В кафе, во время обеденного перерыва!

— Ни в какое кафе я с тобой не пойду, — она выделила голосом слово «с тобой» и наконец сняла кольцо.

Со звоном положила его на прилавок:

— Напрасно потратился. Вообще к чему что-то обсуждать? Ты подарил мне незабываемый вечер, а теперь — это?!

И она презрительно усмехнулась. Это получилось у нее очень хорошо — Дима окончательно сник. Охранник, все время не сводивший с них глаз, несколько успокоился. Слепому было видно, что здесь происходит выяснение личных отношений. Продавщицы из соседних отделов и рады были подобраться ближе, да не могли — их осаждали покупатели, желавшие приобрести что-то для родных и любимых. Напротив прилавка Маши неожиданно запел и заплясал искусственный Дед Мороз. Его поставили тут уже неделю назад, и он потрясал всех своим переменчивым нравом — иногда пел и плясал, как полагается — с интервалом в десять минут. А иногда — хоть ты тресни — всех игнорировал. Дима вздрогнул и обернулся. Маша невольно улыбнулась:

— Легко тебя напугать!

— Я ведь немного прошу, — пробормотал тот, перегибаясь через прилавок. — Несколько минут в кафе…

Неужели ты…

— Ладно, — она сказала это только затем, чтобы отвязаться — у ее прилавка уже толпились люди. — Освобожусь через час.

После его ухода кольцо оставалось лежать на прилавке еще несколько минут. Оставлять драгоценности без присмотра было строжайше запрещено. Украдут, смахнут в рукав — будешь платить сама. Но это кольцо было оплачено. «Да еще как оплачено! — думала Маша, косясь на изящную оправу и крупный камешек, — моими слезами». Наконец среди диалога с нервной покупательницей, которая сама в точности не знала, что ей надо, девушка не выдержала и надела колечко. Оно понравилось ей — скромное, неброское, но в то же время симпатичное. "Сумел же выбрать, гад! Только что я папе скажу? Мама-то обрадуется — мне подарки дарят… Ничего, навру, что сама купила.

Это же не бриллианты!"

— О, нет, — говорила она, обращаясь к нерешительной покупательнице. — Это пустые слова, что дарить жемчуг — к слезам. Напротив, созерцание жемчуга благотворно действует на перевозбужденную психику, приносит покой и умиротворение! Но вы правы — в качестве свадебного подарка он, действительно, не годится. Тут сложились предрассудки… Я рекомендую вам александрит. Взгляните, какая прелесть! Редкий случай! И очень миленькие цирконии — обратите внимание на огранку!