— Давай не будем больше об этом абажуре, о’кей?

— Да не ту, — обиделся он. — Я о татуировке Шарон. Готов поклясться, она у нее на одной из сисек.

Джоуди сильно ткнула его в бок локтем.

— Эй! Прекрати эти разговоры о сиськах.

Она увидела, как глаза Энди опустились на ее собственные.

— Хватит!

— О’кей, о’кей! Успокойся.

— Тем более что она может быть совсем в другом месте. Например, на заду.

— Я бы там никогда не решился сделать, — нахмурился мальчишка.

— Я лично нигде не собираюсь делать татуировки.

— Может, она у нее на пипке.

— На чем?

— Ну, на пипке. Сама знаешь.

— Нет, не знаю.

— Там, внизу, — и он показал на лоно Джоуди.

Джоуди шлепнула его по руке.

— Ой, больно!

— Будешь знать. Тебе надо рот вымыть с мылом.

— Драться необязательно.

— А тебе необязательно тыкать куда ни попадя пальцем. Боже, а если кто-нибудь увидел?

— Никто на нас не смотрит.

— Как бы тебе понравилось, если бы я начала показывать пальцем на твой «сам-знаешь-что»?

— На мой пипик? — расплылся в улыбке Энди.

— Тс-с! Это общественное место. Прекрати сию же минуту!

— Ладно. — Он подвинулся вплотную к Джоуди и зашептал ей на ухо: — Пипик-пипик-пипик-пипик.

— Идиот.

— Пипка-пипка-пипка-пипка.

— Что с тобой, ты превращаешься в пятилетнего?

Но Энди понесло.

— Пипка и пипик сидели на ели, и тэ-эр-а-ха-эл-и-с-ь две недели, сначала кончил…

Джоуди зажала ему рот ладонью.

— Заткнись! Это вовсе не смешно.

Энди быстро закивал головой, словно хотел убедить ее в обратном.

— А мы сейчас спросим у Шарон, что она об этом думает, — произнесла Джоуди. Улыбаясь, она опустила руку.

Улыбка сошла с лица Энди, и его глаза стали шнырять по кафе в поисках Шарон. Наконец он нашел ее. Та стояла возле Джека, и оба разглядывали ночной пейзаж пустыни.

— Мне кажется, ее очень заинтересуют, — добавила Джоуди, — твои теории относительно местонахождения ее татуировки.

— Беги рассказывай.

— Я так и сделаю.

— А вот и не отважишься.

Джоуди ухмыльнулась. По каким-то едва уловимым признакам она поняла, что улыбка должна была получиться на редкость злорадной.

— Шарон, надо полагать, уж точно знает, что такое пипка, как ты думаешь? Ведь она работает в полиции, так что слышала, наверное, обо всем на свете. Но даю голову на отсечение, это не самое любимое ее слово.

Лицо Энди неожиданно исказилось.

— Ты ведь ей ничего не скажешь, правда?

— Это пойдет тебе впрок.

Глаза мальчика испуганно забегали.

— Перестань, Джоуди. Ты ведь не расскажешь, правда?

— Назови хоть одну причину, почему бы мне этого не сделать.

— Ну, не знаю. Потому, что мы друзья?

Когда он это произнес, у Джоуди встал ком в горле. Этого она никак не ожидала. Он разозлил ее, но она только начала получать удовольствие, дразня его. А тут неожиданно оказалось, что еще чуть-чуть, и она расплачется. Это было для нее полной неожиданностью.

— Да, — тихо произнесла она, — мы… — Но дальше она договорить не смогла и только протянула руку и похлопала его по ноге.

— Ты мой самый лучший друг в мире, — зашептал Энди.

Джоуди сглотнула подкативший ком.

— Помолчи, ладно?

— Обещаю, я никогда больше не буду говорить ни «пипка», ни «пипик».

— Ни «трахаться», — пробормотала Джоуди. И ужаснулась своим словам.

— Я не говорил «трахаться», — запротестовал мальчишка.

— Но ты назвал по буквам. Это одно и то же.

— Хорошо, я никогда…

— Эй, несут завтрак. Хватит уже этих грязных словечек.

К ним направлялась Бэсс с огромным подносом, нагруженным тарелками и стаканами с пепси.

— У тебя прелестная наколочка на руке, — сказал Энди официантке, ставившей поднос на складной сервировочный столик.

— Большое спасибо, красавчик.

— А у тебя есть другие?

— А то.

— Я могу посмотреть?

Джоуди тяжело вздохнула.

Бэсс залилась лающим смехом.

— Твой братец хоть и мал, да, видать, не промах, да? — И улыбнулась Энди.

— Да. — Лицо Джоуди горело. — Не промах-то не промах, да только часто промахивается.

Тем временем вернулись отец и Шарон, но остановились поодаль, ожидая, пока Бэсс накроет. Затем они заняли свои места.