В Лос-Анджелесе, прежде чем заправляться, надо заплатить. Это потому, что там тьма недоносков, которые уедут, не заплатив, если им только позволить. Первый признак настоящего цивилизованного места, это когда ты сначала заправляешься, а потом платишь деньги.

Так вот, я заплатил, вернулся к машине и сел на переднее сиденье.

— Поехали, — скомандовал я и показал Ковбою, куда, словно действительно знал какое-нибудь место.

Время от времени он интересовался, куда мы все-таки направляемся, на что я неизменно отвечал: «Увидишь». Словно это было большим секретом.

Секретом, — это точно. Даже меня в него не посвятили.

Прах не промолвил ни слова и все выглядывал в окно.

Мы проезжали через деловые кварталы, где было множество магазинов и ресторанов, и я приглядывался к пассажирам встречных машин и к пешеходам.

Джоуди среди них, разумеется, не было. И, думаете, я сильно удивился?

Синих машин было море. Я автоматически заглядывал в них, но совсем не надеялся увидеть в них Джоуди.

По правде говоря, я вовсе не ее искал.

Мне нужна была более-менее близкая копия. Кто-нибудь примерно ее возраста и телосложения с золотистыми волосами и аккуратной короткой стрижкой. Кого-нибудь, кто мог бы сойти за нее.

Ковбой и краешком глаза ее никогда не видел. Свой единственный шанс он упустил еще тогда, когда девчонка прошмыгнула мимо двери спальни в ночь на субботу. В тот момент Ковбой выпендривался, обернувшись спиной к двери.

Надуть его будет проще простого.

Сложнее будет с Прахом. Тот неплохо рассмотрел ее в оптический прицел — настолько хорошо, что заметил, какая она сногсшибательная красотка, и передал Тому, что надо взять ее живьем, чтобы позабавиться.

Впрочем, может, его все-таки удастся провести. Может, у него сложилось лишь общее представление о Джоуди-красавице, а ее он на самом деле не разглядел.

Гнилой шанс.

Если мне не удастся подыскать ну очень хорошую копию, Прах наверняка допрет, в чем дело.

Девчонки вокруг были: ехали на задних сиденьях автомобилей, шли по тротуарам со своими родителями или друзьями, заходили в магазины. Встретилось даже несколько велосипедисток. Но с ними вечно было что-то не так. Если подходящий возраст, то либо слишком толстые, либо волосы были не того цвета, либо в очках, либо вообще страшнее смерти.

— Ты уверен, что знаешь, куда ехать? — спросил Ковбой после продолжительной паузы.

— Уже почти приехали, — бросил я.

Надежда рождает вечность.

— Здесь поверни налево.

Ковбой повернул.

— На следующем перекрестке направо, — скомандовал я через пару кварталов.

Теперь мы проезжали по жилому району со старыми отштукатуренными снаружи домами, стоявшими по обе стороны дороги. Палило солнце, и на улице почти никого не было. Наверное, слишком жарко. Хотя в машине Ковбоя нам было нормально — кондиционер крутился на всю катушку.

— Так, на следующем углу налево, — произнес я.

Ковбой повернул. Впереди начинались пустыри. Пару передвижных домиков и еще несколько обычных, разбросанных на большой площади развалюх. Судя по открывшемуся пейзажу, мы доехали до самой окраины и вот-вот должны были попасть в пустыню.

— Что ты пытаешься отмочить? — прорезался голос у Праха.

— Ничего.

— Так где же она, твою мать? Не знаешь, да? Ты что, решил нам устроить экскурсию?

— Видишь впереди дом с пикапом?

Он стоял справа примерно в ста ярдах впереди. У дороги висел ржавый почтовый ящик. Пикап выглядел новеньким — сорок лет назад. Сейчас все окна были выбиты и ни одного колеса. Дом смотрелся не намного лучше, чем грузовичок, но, по крайней мере, окна были целы.

— И ты мне будешь рассказывать, что она здесь? — угрюмо брякнул Прах. Судя по тону, заставить его поверить в это будет весьма непросто.

— Я не вешаю тебе лапшу на уши, — поспешил заверить его я, — сам увидишь. — И, повернувшись к Ковбою, сказал: — Остановись у ящика.

— Ты уверен? — произнес он и бросил на меня такой взгляд, словно я сошел с ума.

— Увереннее быть не может. Адрес дал мне старый приятель, который, между прочим, лейтенант департамента полиции Лос-Анджелеса и отвечает за защиту свидетелей.

Лицо Ковбоя отобразило удивление, а может, даже и восхищение.

— Гонишь, какой там еще лейтенант?.. — подозрительно зыркнул Прах.

— Это одна из их конспиративных квартир. Подождите здесь. Я пойду первым. Им сообщили, что приедет женщина из Общества защиты детей, то есть я.