— Разве вы не… не хотели в… — взахлеб произнес он.

— Ты такой красивый, Генри.

Мои руки забегали вверх и вниз. Я даже пощупал его член через джинсы. Он был такой огромный. Забавно, как сильны мои женские чары.

Затем я прижался к нему, надеясь, что он не догадается, что в бюстгальтере только бумага.

Но он уже трепетал от волнения.

И даже более того.

Обвив меня руками, он пыхтел и терся об меня.

— У меня была знакомая собака по имени Генри, — промолвил я, поцеловав его за ухом.

Он ничего не ответил, но задрал мою юбку и полез руками в трусики.

— Ты не кусаешься, Генри?

— Не-а, — промычал он в ответ.

— Зато я кусаюсь.

И укусил.

Ам, прямо за шею.

Как только рот был полон, я моментально пригнул его в сторону и оттолкнул, чтобы не попасть под струю крови. Он пошатнулся и, налетев на стену, рухнул на колени. Послышались стоны и всхлипывания.

Прожевывая, я наблюдал за ним.

Ему бы в художественные критики — у него прекрасный вкус.

Не став дожидаться, пока он отойдет в лучший мир, я бросился на поиски кухни.

Огромные леденящие кровь мясоразделочные ножи, конечно, смотрятся впечатляюще в руках психопатов, преследующих своих жертв в кино, и я далек от того, чтобы отрицать их полезность в отдельных случаях Да я и сам немало с ними позабавился. Но сейчас нужен был аккуратненький маленький ножичек, который легко можно было бы спрятать.

И нашел очень острый резак.

Кухня находилась в глубине дома. На окнах не было штор, так что освещение было вполне сносным. Грудь и лифчик были забрызганы кровью, зато на юбке было всего несколько пятнышек.

Надо было помыть руки.

Раковина завалена грязной посудой — очевидно, Генри со своей мамочкой не отличались чистоплотностью.

Отмыв руки, я скинул юбку и накинул ее на спинку кухонного стула. На столе валялась стопка газет. Оторвав от одной страницы кусочек, я свернул из него чехол для ножа. Выбегая из кухни, я сунул лезвие в чехол и просунул нож за резинку бюстгальтера.

Генри все еще сидел, привалившись к стене.

Я позаимствовал у него немного крови — ему она уже была ни к чему, а мне еще могла пригодиться. Обмазывая кровью грудь, живот и ноги, старался как можно меньше пачкать лифчик и трусики. Они мне еще были нужны, и чем меньше на них будет крови, тем лучше.

Покончив с этим, я вытащил у него из джинсов пояс.

На диване, где, по всей видимости, спал Генри, валялась подушка. Я вытряхнул ее из наволочки.

С ремнем и наволочкой я пошел на выход.

Кстати, о нервах — тогда я чуть не наделал в штаны.

Но к страху примешивалась и изрядная доля возбуждения.

Нахлобучив наволочку на голову, я накинул вокруг шеи ремень и затянул его ровно настолько, чтобы стянулся низ наволочки. Затем закинул свободный конец ремня за спину.

Теперь я уже не был Саймоной.

Я стал Джоуди Фарго, раздетой до нижнего белья и взятой живьем Саймоном с наволочкой на голове, чтобы не видела, куда ее ведут, и ремнем на шее, чтобы не могла убежать — но она убегает или пытается это сделать.

Когда я открыл дверь, внутри наволочки порозовело от солнца. Пошатываясь, я вывалился на порог, взмахнул руками и резко отпрянул назад, словно воображаемый Саймон дернул за другой конец ремня.

Комедия, да?

Задумка была такая: крутнуть им короткое кино и заставить поверить в то, что Джоуди здесь и я уже с ней развлекаюсь. Тогда они наверняка захотят присоединиться — ни за что своего не упустят.

И оказался прав.

Когда влетел Прах, на моей голове уже не было наволочки, зато был нож в руках. Успев сделать лишь два широких шага, он попытался остановиться, а затем быстро попятился назад, чтобы увернуться.

Но его подвели излишнее рвение и непростительная беспечность.

Несомненно, от подобного параноика можно было бы ожидать большей осторожности. Но, возможно, он полагал, что бронежилет защитит его, как волшебный талисман. Или, быть может, девчонка настолько прикипела к его сердцу, что он начисто позабыл о всякой осмотрительности.

Удар свернутой наволочкой в лицо оказался таким сильным, что голова его отскочила назад. Через мгновение мой нож уже был у него под подбородком. Я воткнул его в трахею, резко провернул и выдернул, и тут же полоснул им по боковой части шеи, одновременно отталкивая Праха в сторону.

Когда на пороге возник старина Ковбой, его приятель уже испускал последнее дыхание, раскорячившись на полу. Я стоял за дверью, спиной к стене.

Но еще раньше Ковбоя появился его револьвер «смит-вессон магнум». На это я не рассчитывал.