— Лавка Морфея, — произношу я свою часть пароля. И слышу спокойный, уверенный голос, явно принадлежащий взрослому мужчине. Кто бы он ни был, этот мужчина, пароля он не знает.

— Простите, — говорит он, — я не знаю, с кем я разговариваю, но этот номер десять минут назад набирал Ардиан Хачкай.

Я молчу, лихорадочно соображая, может ли этот звонок оказаться подставой Фаулера. Голос спрашивает:

— Прошу прощения, вы говорите по-английски?

Я наконец сглатываю твердый комок и уверенно отвечаю:

— Да, разумеется, да. Я говорю по-английски. Кто вы и какова цель вашего звонка?

На том конце провода — крошечная пауза. Видимо, обладатель голоса никак не может определиться, что ему следует сделать сначала: представиться самому или спросить, с кем, черт подери, он все-таки имеет дело. В неравной борьбе побеждает первый вариант.

— Меня зовут Вардо Бразил, — произносит голос. — Доктор Бразил, если угодно. Я друг семьи Ардиана Хачкая. Пожалуйста, скажите мне, с кем я разговариваю? Не с генералом О'Ши?

Я хмыкаю. Бывало, меня принимали за другого, один раз даже пытались по ошибке набить мне морду, но вот с боссом не путали еще ни разу. Приятно, черт возьми.

— Нет, — скрепя сердце говорю я. Конспирация окончательно летит к чертям. — Это капитан Монтойя. Так случилось, что я тоже немного знаю Ардиана Хачкая.

— Великолепно! — с энтузиазмом откликается доктор Бразил. — Теперь у нас есть как минимум две темы для разговоров. Первая — это, разумеется, сам молодой Хачкай…

— А вторая? — подозрительно спрашиваю я. На том конце провода раздаются сухие щелчки — скорее всего, доктор крутит колесико зажигалки. Потом произносит каким-то враз постаревшим и уставшим голосом:

— А вторая — это, конечно же, «ящик Пандоры». Именно об этом я и хотел бы с вами поговорить…

Когда впереди показался высокий бетонный забор виллы Скандербега, Ардиан вытащил из кармана куртки инъектор и прижал к предплечью, как показывал Монтойя. Боли он не почувствовал. По руке прошла слабая судорога, в месте укола стало горячо и щекотно. Ардиан размахнулся и выкинул пустой инъектор в канаву.

У ворот дежурили незнакомые ему молодые парни с голодными волчьими глазами, вооруженные китайскими «Калашниковыми». Когда Ардиан попытался объяснить, что пришел к Скандербегу, они посмотрели на него, как на сумасшедшего.

— Пошел вон, щенок! — бросил один из волчьеглазых, захлопнув перед ним калитку. — Скандербега ему!

— Позовите Петра! — крикнул Хачкай, ударив ногой по кованому металлу. Ворота отозвались низким гулом.

— Иди, иди, — крикнул кто-то из охранников, — а то башку оторвем!

«Так не бывает, — подумал Ардиан. — Неужели Скандербегу все равно, жив я или нет? Он же охотился за мной… или это был не он?»

Червь сомнения опять шевельнулся в его душе. Но едва только он пошевелился, калитка с металлическим лязгом отворилась.

— Ладно, заходи, — недовольно буркнул охранник. — Велено впустить.

Как только Ардиан перешагнул порог, ему ткнули под ребра ствол автомата и быстро, но умело обыскали. Распотрошили рюкзачок, конфисковали старенький плеер и поясную сумочку с лазерными дисками. Не нашли только деньги, но их Хачкай предусмотрительно спрятал в поясе. Бумажный пакет с лекарствами охранников не заинтересовал.

— Ну, придурок, — хмыкнул один из волчьеглазых, — раз сам пришел, так давай, шевели клешнями…

На крыльце дома, скрестив мощные руки на груди, стоял хмурый Петр. Ардиан заметил, что кобура его любимого «кольта-45» расстегнута.

— Свободны, — бросил черногорец сопровождавшим Хачкая охранникам. — Ну, кому сказано?

— Привет, Петр, — поздоровался Ардиан. — Мне кажется, или я и вправду не вовремя?

По каменному лицу Петра пробежала едва заметная тень.

— Скоро сам все узнаешь, — пообещал он. — Оружие с собой есть?

— Ты им не веришь? — удивился Хачкай, покосившись на удалявшихся к воротам охранников. — Они же меня чуть наизнанку не вывернули.

Черногорца такой ответ не удовлетворил. Он без лишних слов ухватил Ардиана за шиворот и поднял в воздух — легко, как котенка. Встряхнул, охлопал свободной рукой по бокам. Поставив Хачкая на землю, ткнул толстым пальцем в перевязанное плечо.

— Что с рукой, парень?

— Порезался, — огрызнулся Ардиан. — Когда брился.

С чувством юмора у Петра всегда было туго. Он наклонился к плечу Ардиана, оттянул край повязки, повел носом и, учуяв слабый запах медикаментов, исходивший из-под закрывавшего рану гермопакета, удовлетворенно кивнул.