При других условиях я бы уже давно перестал интересоваться этой ставшей безнадежной партией, но, поскольку на кону была моя золотая монета, мне приходилось оставаться наблюдателем до конца игры, ждать которого теперь уже, к моему сожалению, оставалось недолго.

Даже винодел, казалось, почувствовал некоторое беспокойство.

— Ты не хочешь переходить? — неуверенно спросил он, идя на довольно редкую среди игроков высокого класса уступку, чего я от него, судя по началу партии и выдвинутым жестким условиям, никак не ожидал. Я даже решил, что он, вероятно, не такой уж плохой парень, просто, видимо, победа в этой игре значила для него гораздо больше, чем можно было предположить.

— Писец убара — к писцу убары, клетка шесть, — настойчиво повторил игрок.

Винодел механически сделал ответный ход.

— Мой первый наездник берет писца убары, — сказал он.

Следующим ходом он должен был захватить Домашний Камень игрока.

— Ты не хочешь изменить свой последний ход? — поинтересовался игрок с улыбкой.

В этот момент во всем его облике было нечто величественное, словно в могущественном убаре, идущем на великодушную уступку своему поверженному противнику.

Винодел посмотрел на него с нескрываемым изумлением.

— Нет, — ответил он, — конечно, не хочу.

Игрок пожал плечами.

— Следующим ходом я захватываю твой Домашний Камень, — предупредил его винодел.

— Следующего хода у тебя не будет, — ответил игрок.

Все зрители, включая и меня с виноделом, недоуменно устремили взгляд на доску.

— Вот это да! — вырвался у меня невольный крик, совершенно несоответствующий моему черному одеянию убийцы, к которому через мгновение присоединились ликующие вопли кузнеца и погонщика тарнов, принявшихся, пританцовывая, хлопать друг друга по плечам.

Все зрители шумно заволновались, и даже винодел, осознав наконец, что произошло, взвыл от восхищения, забыв на секунду, что проигравшим оказался именно он.

— Великолепно! — искренне воскликнул он и, вскочив на ноги, принялся трясти руку игрока. Затем с гордостью, словно проведенная игроком комбинация принадлежала ему самому, он во всеуслышание объявил последний заключительный ход мастера:

— Книжник захватывает мой Домашний Камень!

Количество зрителей возросло. Они наперебой обсуждали ставший очевидным маневр игрока и в законченной композиции приобретшие смысл составлявшие его казавшиеся лишенными логики ходы, при которых наименее мобильная из фигур — писец убара — неожиданно вырывалась вперед и, блокируя действия наездника и высокого тарлариона противника, решала исход поединка. Никто из нас, включая и самого винодела, не мог ожидать подобного завершения, казалось, неудержимой атаки желтых.

Винодел протянул игроку поставленную им на кон медную монету, и тот бережно положил её в карман. Я тоже вложил в ладонь старика золотой двойного веса с изображением летящего тарна, и игрок, благодарно пожав мне руку, со счастливой улыбкой поднялся на ноги. Винодел сложил фигурки в кожаный мешок игрока и помог ему надеть его на плечо. Они обменялись рукопожатием.

— Спасибо за игру, мастер, — поблагодарил его винодел.

Игрок поднял ладонь и прикоснулся ею к лицу парня, стараясь запомнить его черты.

— Спасибо и тебе, — ответил он.

— Желаю тебе удачи, — сказал парень.

— Всего тебе хорошего, — эхом отозвался старик.

Винодел ушел. За своей спиной я слышал обрывки разговора между кузнецом и погонщиком тарнов с зеленой повязкой на руке.

— Все это было очень просто, — продолжал делиться своими соображениями кузнец, — даже очевидно.

Я усмехнулся и заметил, что на лице игрока тоже появилась улыбка.

— Вы торговец? — поинтересовался игрок.

— Нет, — ответил я.

— Откуда же такое богатство? — удивился игрок. — Это целое состояние.

— Для меня это ничего не значит, — сказал я. — Разрешите мне помочь вам добраться домой?

Игрок заколебался.

— Вы наверняка принадлежите к высшей касте, — заметил он, — раз у вас есть такие деньги.

— Могу я проводить вас? — снова спросил я.

В это время, закончив обсуждение неожиданного финала поединка, к нам подошел кузнец. Это был довольно низкорослый, плотно сбитый мужчина с угловатым лицом. Он сдержанно усмехнулся.

— Ты хорошо распорядился своими деньгами, Несущий Смерть, — заметил он и, коротко кивнув на прощание, удалился.

Я повернулся к игроку и тут же почувствовал, что настроение его резко изменилось: он все так же стоял рядом, но теперь нас словно разделяла непреодолимая пропасть.

— Вы — убийца? — спросил он.

— Да, я принадлежу к этой касте, — ответил я.

Он быстро нащупал мою руку и, вложив мне в ладонь золотую монету, развернулся и пошел прочь.