— Эта комната, — пояснил Хо-Ту, — предназначается для особых пленниц. Иногда Кернус развлекается тем, что держит здесь женщин, заставляя их поверить, что, если они будут ревностно ему служить, обращение с ними будет менее суровым. — Хо-Ту рассмеялся. — Когда же он добивается их послушания, их отправляют в железные клети.

— А если он этого не добивается?

— Тогда их душат цепями, которые они носят на шее.

Я снова заглянул в комнату.

— Кернус не любит проигрывать, — добавил Хо-Ту.

— Я об этом уже догадался.

— Занимаясь подобным воспитанием, — продолжал Хо-Ту, — Кернус надевает женщине цепь с символикой своего дома. Это способствует её послушанию и усиливает её стремление добиться его расположения.

— Могу себе представить, — сказал я.

— Вы, кажется, не слишком восхищены домом Кернуса?

— А вы, Хо-Ту?

В его взгляде появилось удивление.

— Мне хорошо платят, — ответил он и пожал плечами. — Ну что ж, большую часть дома вы уже посмотрели, за исключением, пожалуй, тренировочных залов, железных клетей, помещений для специальной обработки рабов и тому подобных вспомогательных служб дома.

— А где содержатся женщины, доставленные прошлой ночью на Валтай черным кораблем? — поинтересовался я.

— В загонах для рабов, — ответил Хо-Ту. — Пойдемте посмотрим.

Спускаясь по лестницам на нижние этажи здания, находившиеся под землей, мы миновали кабинет Капруса. В проходе я увидел Элизабет, несущую большую охапку пергаментных свитков.

Заметив меня, она сразу же опустилась на колени, низко склонив голову и умудрившись при этом не уронить свитки.

— Я вижу, твое обучение ещё не началось? — спросил я, стараясь придать голосу необходимую грубость.

Она продолжала молчать.

— Скоро начнется, — заверил меня Хо-Ту.

— А чего вы ждете?

— Это замысел Кернуса, — сказал Хо-Ту. — Он хочет поэкспериментировать с небольшой партией рабынь-дикарок. Она тоже будет включена в эту группу.

— Это те, что были доставлены прошлой ночью?

— Двое из них, — пояснил Хо-Ту. — Остальные восемь рабынь также будут разбиты на две группы и пройдут курс обучения отдельно.

— Варвары, насколько я слышал, не слишком восприимчивы к обучению, — заметил я.

— Опыт показывает, — ответил Хо-Ту, — что с ними тоже можно добиться некоторых результатов. Хотя придется, конечно, повозиться.

— Вероятно, впоследствии за них можно будет получить приличную сумму?

— Кто знает, как сложатся дела на рынке в ен'варе? — ответил Хо-Ту. — Или в ен'каре?

— Зато если эксперимент оправдает себя, дом Кернуса станет крупнейшим поставщиком такого товара, — сказал я.

— Конечно, — усмехнулся Хо-Ту.

— Так пойдемте же посмотрим новеньких.

— Да.

Элизабет подняла на нас встревоженный взгляд, словно совершенно не понимая, о чем идет речь, и снова опустила голову.

— Когда вы думаете начать обучение? — спросил я.

— Когда первым двум отобранным для этого девчонкам надоест жидкая овсяная каша и решетки металлических клетей.

— А что, проходящим обучение подают овсянку?

— Девушки, проходящие курс обучения, — сказал Хо-Ту, — уминают настоящую овсяную кашу, а не из жмыха, смешанного с чем попало. Им выдают толстые подстилки для сна, а впоследствии, по ходу обучения, и шкуры. Они редко бывают закованы, а иногда им даже разрешается в сопровождении охранника ненадолго оставить дом. Вид города хорошо стимулирует их усердие.

— Ты слышишь, маленькая Велла? — бросил я Элизабет.

— Да, хозяин, — робко ответила та, не поднимая головы.

— А кроме того, — продолжал Хо-Ту, — если в течение первых нескольких недель обучения девушка проявляет определенные успехи в занятиях, ей позволяют питаться не только овсянкой.

Элизабет посмотрела на нас с любопытством.

— Можно даже сказать, — заметил Хо-Ту, — что их начинают кормить хорошо.

На лице Элизабет заиграла улыбка.

— Здесь делают все, чтобы получить за них хорошую цену, — сказал Хо-Ту, не сводя глаз с Элизабет.

Девушка потупила взгляд.

В этот момент послышался пятнадцатый удар гонга.

Элизабет вопросительно взглянула на меня.

— Можешь идти, — бросил я ей.

Она вскочила на ноги и поспешила в контору Капруса, стоявшего, как я заметил в приоткрытую дверь, возле заваленного бумагами стола. Элизабет положила перед ним принесенные свитки пергамента и, выслушав какие-то его распоряжения, тут же пробежала мимо нас по коридору и исчезла за дверью соседнего зала.