Мне стало ясно, что Нела люто ненавидит эту девицу.

— Хинрабиусов любят в Аре? — спросил я.

— Нет.

— Я увидел, что взгляд девушки устремлен куда-то вверх.

— А что говорят о Казраке?

— Что он был добрым главой городской администрации. Но ведь его больше нет.

Я перевернулся на живот. Девушка вновь начала массировать мою спину. Вдыхая аромат масел, я ощущал тепло её рук.

— Маленькой девочкой, ещё свободной, я видела однажды Марленуса, — неожиданно произнесла Нела.

— Кого? — переспросил я.

— Марленуса, убара убаров. Один его голос внушал благоговение.

— Возможно, наступит день, когда Марленус вернется в Ар, — сказал я.

— Не говори так, — испугалась Нела. — В Аре сажают на кол и за меньшее.

— Я слышал, он на Валтае, — продолжал я.

— Минус Тентиус Хинрабиус несколько раз посылал на Валтай сотни воинов поймать и убить Марленуса, но они так и не нашли его.

— Почему он хочет убить Марленуса?

— Они боятся его, — ответила Нела. — Боятся, что он снова вернется в Ар.

— Разве такое возможно?

— В наши дни все возможно.

— А ты хотела бы видеть Марленуса снова в Аре? — спросил я.

— Он был, — гордость прозвучала в голосе девушки, убаром убаров.

Ее руки были сильны, но сейчас я почувствовал, что они дрожат.

— Знаешь, что он сказал, когда, лишив хлеба, соли и огня, его прогнали из Ара, приказав под страхом смертной казни никогда не возвращаться сюда? — спросила она.

— Что?

— Даже не знаю, говорить ли тебе…

— Ты, наверное, сама не веришь в это.

— Я могла бы сказать тебе, что я слышала, но будет лучше, если ты не узнаешь об этом.

— Как хочешь, — я услышал в её голосе страх.

— Он сказал: «Я вернусь в Ар».

— А ты хотела бы видеть его на троне? — поинтересовался я.

Она усмехнулась:

— Я местная уроженка. А он — Марленус, настоящий убар убаров Арской Империи!

Я перевернулся, обнял Нелу и поцеловал. Я не стал ей рассказывать о том, что сегодня в полдень видел Марленуса в Аре.

Выходя из бань, я столкнулся со старшим смотрителем, которого видел на улице, когда сражались игрок и винодел. Это был низкорослый человек с коротко подстриженными каштановыми волосами и суровой квадратной физиономией. На его рукаве красовалась зеленая повязка.

— Вижу, теперь вы носите красную одежду воина. Она лучше, чем черная убийцы, — заметил он.

Я не ответил.

— Знаю, при охоте полезна маскировка, — он ухмыльнулся. — Мне понравилось, что вы дали игроку золотой.

— Он не принял его. Сказал, это черное золото.

— Да, это было так, — согласился старший смотритель и повторил: — Это было так.

— Теперь мне нужно достать немного желтого золота.

Я повернулся, чтобы уйти, и услышал:

— Если намереваетесь пообедать где-нибудь поблизости, разрешите мне присоединиться к вам?

Я не возражал.

— Я знаю отличную таверну зеленых. Там неплохие закуски и вина.

— О, я голоден и не прочь выпить, — откликнулся я, — скорее ведите меня в эту таверну.

Таверна, как и Капасианские бани, находилась в двух шагах от стадиона. Называлась она просто «Зеленой таверной». Ее владельцем был плешивый красноносый парень по имени Климус. Рабыни, обслуживающие здесь посетителей, носили зеленые шелка удовольствий, столы, стены и даже занавески также были зелеными. На стенах тут и там пестрели списки рекордов тарнсменов команды, красовались портреты знаменитых наездников-победителей, выступавших за зеленых, висели седла и упряжи чемпионов прошлых лет.

Однако нынешним вечером посетители таверны были в подавленном настроении — ни один из зеленых не вошел в число победителей гонок. Поэтому вместо состязаний в таверне обсуждалось исчезновение дочери главы городской администрации, высказывались предположения о её возможном местонахождении, дискутировалось о том, как же её можно было выкрасть при стольких охранниках. К тому же, когда это все произошло, около Главного Цилиндра не было замечено ни одного тарна, ни одного чужеземца, видели только людей, часто бывающих в цилиндре. В Аре повсюду говорили, что за всем этим скрывается какая-то тайна.