Не то чтобы он был таким уж неприятным, призналась себе Лаура. Обед, сервированный в сводчатой столовой, был великолепен, и, не испытывай Лаура такого напряжения, еда доставила бы ей огромное удовольствие. Копченый окорок, поданный с нежнейшим грейпфрутовым муссом, спагетти с мясом и сыром и сладкий фруктовый десерт под занавес — все это в нормальных обстоятельствах пробудило бы в ней аппетит. Но в этот раз она ела очень мало и лишь пила вино, надеясь, что оно не даст ее горлу окончательно пересохнуть.

Постель, до которой она наконец добралась, не принесла ей успокоения. Атласное покрывало, такое гладкое теперь, аккуратно откинутое, неотвратимо напоминало о том, что произошло на нем перед самым обедом. Невозможно было глядеть на гладкий матрас и не вспоминать о предательстве собственного тела. И все же, как ни ненавистна была ей мысль о Джейке, воспоминания странно и сладостно волновали ее. Она могла твердить себе, что охвачена ужасом, но разве это имело какой-то смысл?

Конечно, она отчасти опасалась, что Джейк придет к ней, когда его родители улягутся спать. Долгое время после того, как в доме все стихло, Лаура лежала без сна, прислушиваясь к каждому звуку. Она не могла не вспоминать сказанного им перед тем, как выйти отсюда, и была совершенно уверена, что он вернется, чтобы довершить начатое. Лаура даже подперла спинкой кресла ручку двери, ведущей в гостиную. Однако Джейк не пришел. В спальню вообще никто не попытался войти. В конце концов Лаура уснула — усталость взяла свое. Одни только сновидения и тревожили ее ночью, но тут уж она сама была виновата.

И вот теперь, на этом поросшем кипарисами холме, с солнцем, сверкавшим над гребнями гор и заставлявшим деревья отбрасывать густые тени, она ощущала инстинктивный отклик тела, вызванный ее размышлениями. Разумом она могла противиться Джейку, стараться выбросить его из своей жизни, но управлять чувствами было куда труднее. Даже сейчас горячая, сладостная волна прокатывалась по ее ногам — похоже, забыть о том, что Джейк заставил ее ощутить тогда, будет совсем не просто. Гнедой негромко всхрапнул, тряхнул головой, и внимание Лауры вновь обратилось к тому, насколько ненадежно она сидит в седле. Рядом с ней зияла пропасть, и от мысли, что лишь добродушие мерина ограждает ее от серьезных увечий, на лбу Лауры выступила испарина.

— Лючия считает, что вы слишком туго натягиваете поводья, — негромко сказал, подъезжая к ней, Джейк, и его колени ударились о ее, отчего мерин недовольно переступил.

— Не… не делайте этого! — ахнула Лаура, почти не слыша того, что он сказал. Джейк потянулся и умелой рукой сгреб ее поводья.

— Эй, — сказал он, и по выражению его лица Лаура поняла, что он точно знает, о чем она думает. — Не бойтесь, — прибавил он. — Цезарь не причинит вам вреда.

— Вам легко говорить, — выпалила Лаура, у которой перехватывало дыхание — и от страха, и от того, что его затянутая в перчатку рука сжимала ее колено. — Похоже, чтобы спуститься в долину, придется проделать долгий путь. И… и…

— И вам это не нравится?

— Я этого не говорила.

Вообще-то прогулка начинала доставлять Лауре наслаждение, она знала, что, вернувшись в Бернфут, будет нередко вспоминать о красоте долины.

— Вот и хорошо.

Джейк заглянул ей в глаза, и, хотя он ничего больше не сказал, Лаура знала, что он вспомнил, как она выглядела, когда они последний раз оставались наедине. В ночной глубине его глаз мерцали искорки этого воспоминания, и Лаура вдруг поняла смысл выражения «утонуть в чьих-то глазах». Ей хотелось утонуть в глазах Джейка, и сознавать в себе это желание было ужасно. — Papa! Papa! Cosa stai faeendo [9] ? Люси дергала его за рукав, желая узнать, что они делают, и Джейк, оторвав взгляд от Лауры, повернулся к дочери.

— Niente, сага, ничего, — успокаивающе сказал он, жестом показывая, что ей предстоит возглавить спуск по извилистой тропе. — Мы любовались видом, вот и все, — продолжал он — по-английски, но медленно, чтобы Люси поняла, что он говорит. — Avante, сага [10] . Мы за тобой.

Люси, казалось, поверила ему не до конца, но тем не менее послала своего пони вперед, а Джейк, потянув гнедого за поводья, которые он так и держал в руке, принудил его отойти от обрыва. Затем он хлопнул мерина по крупу, чтобы тот прошел мимо жеребца, и, когда Лаура поравнялась с ним, вернул ей поводья.

— Все в порядке? — спросил он, глядя на рот Лауры, отчего ее губы невольно приоткрылись.

— Полагаю, да, — с некоторым усилием ответила она и, не отводя глаз от шеи Цезаря, направила его к каменистому спуску.

Террасы с виноградниками покрывали склоны холмов, тут витал резкий запах цветущих цитрусовых деревьев. Лаура знала, что отныне этот запах всегда будет связан для нее со здешними местами. Между тем спуск стал более пологим, и вспотевшие ладони Лауры немного остыли.

Теперь они ехали по свежим зеленым лугам, лежащим вдоль реки. Люси скакала бок о бок с отцом.

Это означало, что Лауре вряд ли представится возможность поговорить с Джейком, однако, понимая, что, когда они вернутся домой, остаться с ним наедине будет еще труднее, она натянутым тоном спросила:

— Когда приезжает Джулия?

Вопрос явно вывел Джейка из равновесия, ибо, прежде чем деревянным взором уставиться на Лауру, он бросил быстрый взгляд на дочь, как бы оценивая ее реакцию.

— Джулия? — наконец откликнулся он. — Я не знаю.

Лаура сразу заподозрила неладное.