Рэйко высвободила руки и спрятала за спину.

— Ты считаешь меня дурой?

Она отвернулась и заплакала. Ее страдания ножом резанули по сердцу Сано. На фоне стены, расписанной заснеженными кряжами, она выглядела такой маленькой и одинокой. Сано ощутил мощный порыв защитить ее, приласкать. Как он мог возжелать кого-то, кроме Рэйко?!

— Кодзэри манипулировала моими мыслями и чувствами. Это правда, — сказал он. — Но я люблю только тебя и никого другого.

— Я не верю тебе, — высоким дрожащим голосом отозвалась Рэйко.

— Ты не веришь мне, потому что не встречалась с Кодзэри.

— Да, — согласилась Рэйко, — не встречалась. — Она повернулась к Сано: взгляд был тверд, словно замерзший пруд. — И похоже, пора исправить это упущение.

Сано перепугался:

— Ты что! Если Кодзэри — убийца, то она очень опасна. Я сам поговорю с ней. Тебе нет необходимости...

Презрение растопило лед в глазах Рэйко.

— Есть. Мне все равно, как Кодзэри удалось провести тебя: при помощи волшебства или женского обаяния. Она сделала это дважды и наверняка сделает опять.

Сано оказался на развилке: брак или расследование? Если Кодзэри поведает о случае у реки, то Рэйко разведется с ним, а если он не выяснит, где была монахиня во время убийства Коноэ и Аису, то провалит дело. Сано понял, что у него вообще нет выбора.

— Хорошо, — сказал он, — мы отправимся в храм Кодай завтра утром.

— Нет, сегодня, — ответила хмурая Рэйко. — Я хочу ехать сейчас же.

В сопровождении охранников Рэйко в паланкине, а Сано верхом проехали по людным, залитым огнями Обона улицам. В храме Кодай они узнали, что Кодзэри в монастыре нет: все монахини ушли к кумирне Гион чтобы исполнить ритуальные танцы. Они двинулись к кумирне.

За всю дорогу Рэйко не произнесла ни слова, изнывая от ревности, коря себя за это низменное чувство и ненавидя мужа, заставившего ее ревновать. «Если выяснится, что ты мне изменил...» — подумала она и вдруг вспомнила, что месячные должны были начаться вчера. Двойная задержка делала беременность более чем вероятной. Она почувствовала нежность к Сано и отодвинула шторку на окне паланкина:

— Похоже, Кодзэри проводит столько же времени в монастыре, сколько и вне его.

— Похоже, — нехотя отозвался Сано. Он воспринял ее слова не как шаг к примирению, а как шпильку, дескать, напрасно он полагал, будто устав запрещает монахиням свободно ходить по городу и, в частности, забредать в императорскую резиденцию, в Сад пруда. Рэйко снова рассердилась и задернула шторку.

Спустилась ночь, но влажный, пахнущий дымом воздух был светел от городских огней; небо пурпурно мерцало. В чайных домиках Гиона шло многолюдное веселье. Полупьяный народ заполнял переулки; дома заслонялись от бродячих животных и буйных прохожих «собачьими экранами» — бамбуковыми изгородями. Оставив охранников у ворот, Сано и Рэйко прошли на территорию кумирни. Яркие фонари висели на деревьях; разношерстная толпа бурлила среди прилавков с закусками; непрерывно звенели гонги. Грохот барабанов привел Рэйко и Сано к храму.

Шеренга женщин в развевающихся белых одеждах плавно двигалась, покачивалась и взмахивала руками в ритуальном действе; бритые головы блистали как луны. Восхищенные зрители не сводили глаз с монахинь, а те, разом повернувшись и хлопнув в ладоши, образовали круг. Женщин окружили мужчины в набедренных повязках и соломенных шляпах. Когда хороводы двинулись в разных направлениях, зрители печально запели.

— Которая из них? — спросила Рэйко с наигранным спокойствием, кивнув на танцующих женщин.

Сано указал.

— Пожалуйста, будь осторожна.

Его заботу Рэйко восприняла как страх разоблачения.

— Подожди здесь, — кивнула она и направилась к танцующим, глядя на Кодзэри.

У монахини была стройная и изящная фигура; глаза с тяжелыми веками, казалось, сулили наслаждение; на полных губах стыла безмятежная улыбка; голая голова идеальной формы подчеркивала красоту облика. Пожилая Кодзэри отличалась удивительной моложавостью. Рэйко, считавшая себя красавицей, почувствовала зависть. Ревность с новой силой обрушилась на нее.

— Кодзэри-сан!

Монахиня обернулась; улыбка сменилась растерянностью. «Почему эта незнакомка обращается ко мне в повелительном тоне?» — прочитала Рэйко на лице.

— Я хочу поговорить с вами, — объяснила она.

Монахиня, поколебавшись, вышла из круга.

— Слушаю вас, досточтимая госпожа, — произнес ее мягкий, с легким придыханием голос.

— Я жена сёсакан-самы сёгуна, — представилась Рэйко с самурайским высокомерием.

— О, — смутилась Кодзэри, — я не знала, что он женат.