— Пока отказалась. — Щелкнув поводьями, Янагисава обогнал Сано.

— Чует мое сердце, он занимался далеко не безобидными делами, когда его арестовали, — заметил Фукида.

— Он знает что-то, но нам не говорит, — сказал Марумэ.

Сано кивнул, соглашаясь, и подумал: «Нужно отстранить Янагисаву от следствия при первой возможности». Он дал Фукиде и Марумэ новые указания и попросил доложить о результатах без промедления.

— Где вы будете? — спросил Фукида.

Сано не хотелось терять лица перед подчиненными признаваясь в промахе.

— Оставьте записку в Особняке Нидзё, — сказал он и порысил прочь.

И вновь он направился не в храм Кодай. Рэйко ждала новостей, он не мог обмануть ее ожиданий.

Жена сидела за столом и вяло ела рисовые шарики и жареную рыбу с зеленью. Сано опустился на колени напротив. В вежливом кивке Рэйко отразилась та неловкость, с которой они расстались утром.

— Заговорщиков и оружие не нашли, — сказал Сано.

— Жаль. — Не поднимая глаз, Рэйко указала на еду: — Хочешь? Я, кажется, не голодна.

— Нет, спасибо, я тоже не голоден.

Рэйко посмотрела на мечи: обычно муж снимал их, возвращаясь домой.

— Ты опять уходишь?

— Да. — От волнения у Сано зачастило сердце.

— Куда?

— Повидаться с Кодзэри. — По языку разлилась горечь.

Рэйко подняла настороженный взгляд:

— Могу я спросить — зачем?

— Госпожа Асагао заявила, что Кодзэри была в Саду пруда, когда умер Левый министр Коноэ. В дворцовых бумагах нет записи о том, что она приходила в тот день, но есть запись, что она навещала семью в день убийства Аису. Она явилась вечером, провела ночь в родительском доме и утром покинула резиденцию. Я пролистал записи за пятнадцать лет. Это был первый визит с тех пор, как она ушла в монастырь. Еще госпожа Асагао предложила спросить у Кодзэри, отчего умер Риодзэн.

Это тот человек, которого убил Левый министр, помнишь? Мецукэ воспользовалась убийством и завербовала Коноэ в осведомители. Родственники Кодзэри сказали, что Риодзэн был первым ее мужем. Я должен снова допросить монахиню.

На лице Рэйко появилось лукавое выражение.

— А разве в досье мецукэ, которое прислал тебе канцлер Янагисава, отсутствовала ее биография?

Сано потупился: он был настолько уверен в невиновности Кодзэри, что не удосужился изучить ее данные.

— И вообще, почему ты до сих пор не выяснил у нее, где она была в то время, когда погиб Коноэ? Разве не за этим ты дважды с ней встречался?

Сано глубоко вдохнул и выдохнул.

— Существует обстоятельство, оправдывающее мою небрежность. Всякий раз, когда я был рядом с Кодзэри, на меня нападало оцепенение. Теперь я знаю почему. Монахини в храме Кодай практикуют сюгэндо. Кодзэри мысленным усилием не позволяла задавать ей вопросы, на которые не хотела отвечать.

К ужасу Сано, на лице Рэйко проступило недоверие.

— Кодзэри воспользовалась волшебными чарами, чтобы манипулировать тобой? Ты шутишь?

— Если с помощью звука можно убить человека, то почему нельзя концентрацией мысли заткнуть ему рот?

Рэйко с сомнением посмотрела на мужа:

— А можно я выскажу другую версию? Ты не задал ей важные вопросы, потому что был убежден в ее невиновности. Как ты мог безоглядно поверить одному из подозреваемых и при этом критиковать меня за то, что я поверила госпоже Дзёкио?

Сано уклонился от спора. «Пусть лучше подозревает меня в несправедливости, чем в супружеской измене».

— Кстати, о госпоже Дзёкио. Она и Левый министр были любовниками.

— Да что ты говоришь! Откуда узнал?

— От самой госпожи Дзёкио. — Сано рассказал о беседе с матерью императора, не спуская укоризненного взгляда с жены. — Она сказала, что тебе это известно. Почему ты не рассказала мне?

Рэйко гордо вздернула подбородок:

— Она просила сохранить это в тайне. Я согласилась, потому что считала и считаю: ее связь с Коноэ не имеет значения. Ее сообщение о тайном убежище министра гораздо важнее. Без этого мы никогда не узнали бы о заговоре. Полагаю, у меня была более веская причина верить госпоже Дзёкио, чем у тебя — монахине. — Рэйко опустила подбородок и прищурилась. — Кодзэри красива?

Сано напрягся, как парус под ветром надвигающейся бури.

— Кодзэри удалилась от мира. У нее выбритая голова и сто лет за плечами.

— Я не об этом спрашиваю. Впрочем, можешь не отвечать. У тебя все написано на лице. — Рэйко встала, глядя на Сано с горьким пониманием. — Личные чувства, а никакая не магия парализовали тебя.

Вскочив, Сано схватил ее за руки.

— Это не то, о чем ты подумала! — воскликнул он, пылая от стыда при воспоминании, как гладил монахиню. — Между нами ничего не было.