— Остановись, умоляю, — выл канцлер Янагисава. — Пожалуйста, не бей меня. Я сделаю все, что прикажешь, дам что захочешь — денег, женщин, высокую должность, только назови. Отпусти меня!

Тюго пропустил мимо ушей мольбы и посулы. Его нога крушила твердое и погружалась в мягкое. При каждом ударе жертва издавала истошный вопль. С мрачным наслаждением выплескивая гнев, Тюго почти забыл о том, что Янагисава ему нужен живой, пока они не будут далеко от Эдо.

Сано отчаянно цеплялся за свою соломинку. Вода вокруг кипела водоворотами, грозила утащить на дно. Непогода бушевала с неослабевающей силой. Если река его не утопит, то захлестнет дождь. Поскольку над Сано нависал борт лодки, он совершенно не видел, что творится внизу по течению. Пейзаж по берегам проносился мимо со зловещей скоростью. Сано подумал: «Должно быть, мы находимся на полпути к мосту Рёгоку. Где Хирата, полиция, флот? Что сталось с канцлером Янагисавой? Нужно попасть на лодку!»

Сано стиснул зубы и принялся взбираться по веревке. Сначала одна рука, потом другая... Наконец он вытянул себя из воды. Одна рука, потом другая... Сано упорно поднимался, гулко ударяясь о борт лодки. И вот палуба. Сано обхватил руками стояк ограждения.

— Пожалуйста, не бей меня больше! — визжал канцлер Янагисава.

Но злость уже вскрыла сосуд ярости. Эта ярость появилась у Тюго, когда он узнал семейную тайну. На всплеске ярости Тюго перенесся в прошлое, где стал свидетелем омерзительного действа.

Летняя ночь, сто семь лет назад, храм Хонно. Ода Нобунага просыпается в доме для гостей и чувствует опасность. Он выскакивает из постели и хватает меч.

— Вражеское нападение! — кричит охранникам.

Но поздно. Дверь с треском распахивается. Стрелы поражают охранников насмерть. Воины Акэши Мицухидэ врываются в дом.

Ода кидается на атакующих, одним ударом разрубает двоих. Копья впиваются ему в руки и ноги. Поняв, что обречен, Ода выпрыгивает из окна и бежит, истекая кровью. Воины Акэши залпом стреляют по нему из аркебуз. Ода ранен в руку.

— Ты умрешь за то, что оскорбил меня! — кричит изменник Акэши. — Вместо тебя будут править люди, которые лучше, чем ты. Я и генералы Араки и Эндо позаботимся об этом!

Ода забегает в главное помещение храма, предпочитая смерть от собственной руки позору плена. Воины Акэши поджигают здание со всех сторон: великолепный погребальный костер для величайшего в истории полководца.

Обезумев от вида случившейся давным-давно трагедии, Тюго вонзил сапог в кричащую, всхлипывающую физиономию канцлера. Самым большим несчастьем в жизни генерала Фудзивары было то, что он не смог спасти правителя Оду. Акэши, Араки и Эндо, зная о его преданности, уговорили Оду отправить генерала на помощь Хидэёси, который сражался с Мори. Тюго в полной мере переживал горе и гнев своего предка. Он рывком поставил канцлера на ноги и со всей силы ударил в лицо.

Янагисава припечатался к двери.

— Пожалуйста, Тюго. — Рухнув на пол, канцлер начал извиваться в тщетных попытках освободиться от пут. Изо рта полетели брызги крови и слюны. — Я сделаю тебя богатым. Ты будешь министром обороны. Что угодно. Только смилуйся!

Но ценность канцлера как заложника пропала для Тюго. Теперь он ненавидел Янагисаву как символ слабости, алчности, которые делали нынешних самураев столь не похожими на прежних героев. Янагисава оказался неспособным чтить подобающим образом их общего предка. Он представлял Цунаёси Токугаву, чей клан воспользовался плодами измены, а значит, ответствен за смерть Оды наравне с Акэши Мицухидэ, Араки Ёдзиэмоном и Эндо Мунэцугу. Тюго тыльной стороной ладони ударил Янагисаву по губам. Затем он нашел наказание, более достойное канцлера. Пусть до дна изопьет чашу любимого порока.

Тюго бросил Янагисаву на пол лицом вниз. Задрал канцлеру кимоно и стянул широкие штаны. Сорвал с Янагисавы набедренную повязку, глубоко впившуюся между ягодицами. Затем поднял собственное кимоно, распустил набедренную повязку и принялся массировать плоть, пока она не затвердела. Потом оседлал Янагисаву и резким движением вошел в него.

— Нет, господин! — вскричал Янагисава. Связанное тело дернулось, пальцы заскребли по воздуху. — Пожалуйста!

Пять быстрых толчков, и Тюго достиг оргазма. Он чувствовал себя сильным, могущественным, но физическое удовлетворение не принесло облегчения. Враг предков был унижен, но не уничтожен.

— Пожалуйста, смилуйся! — рыдал Янагисава.

Тюго оправил одежду. Раскрыл дверь. Дождь и ветер ворвались в каюту. Капитан выволок канцлера на палубу. В каюте предстоит жить много дней, а может, и месяцев, не стоит ее осквернять смертью врага.

— Нет! Нет! — кричал Янагисава.

Тюго тащил канцлера за собой. Вода заливала палубу. Ломаной линией вспыхивала молния. Гром потрясал небеса. Лодка качалась. Широко расставив ноги, чтобы удержать равновесие, Тюго швырнул Янагисаву на ограждение. Голова и плечи канцлера свесились над водой.

— Не надо, пожалуйста, не надо!

Предвкушение победы заполнило Тюго. Не гром рокотал — гремели боевые барабаны, не молния сверкала — горела подожженная крепость, не дождь шел — воины пели, и не ветер дул — гудели трубы, сделанные из раковин. Тюго скакал в бой за новым бундори для правителя Оды. Придавив корпусом, он схватил канцлера за волосы и отвел ему голову назад. Обнажилось горло. Тюго достал короткий меч.

Сано посмотрел на парус и пришел в ужас. Почему Тюго бросил управлять лодкой? Может, он выпрыгнул за борт, оставив Янагисаву умирать? Сано услышал истошные крики: