— Великий бог удачи Дайкоку отвернулся от Нанго. Он просадил много денег на картах и боях, потому попросил в долг, заявил, что вскоре у него будет достаточно, чтобы расплатиться.

— Сколько денег и как скоро? — перебил Вепря Сано.

— Десять кобанов, вечером следующего дня.

Именно эта сумма была найдена на трупе наемного убийцы и именно в указанное время.

— Он не говорил, как собирается их раздобыть?

— Говорил, что его нанял кто-то важный, велел убить высокопоставленного чиновника. Но ему никто не поверил. У него глаза шныряли, словно рыбья мелюзга в потоке. И местные заставили его уйти. Затем они подумали, что он вполне мог говорить правду. Потому что он хорошо владел мечом, в самом деле. Понадобилось пять человек, чтобы вышвырнуть на улицу этого маленького лиса.

Поведение Нанго, описанное Вепрем, очень подходило к наемному убийце: неплохому бойцу, чье безрассудство принесло ему немало неприятностей, включая смерть.

— Он не называл никаких имен?

Осведомитель насмешливо хрюкнул, подтвердив кличку:

— Если это было правдой, то у него хватило ума держать рот на замке. Но вот что я вам скажу. Я знавал типов вроде него. Они врываются в город подобно тайфуну, творят зло и убираются восвояси. А их хозяин остается в замке на горе.

От предчувствия у Сано сжалось сердце.

— Кто хозяин?

— Люди приходят ко мне за фактами, а не за мнениями. Но, если хотите, я скажу, что думаю. — Помолчав, Вепрь придвинулся к Сано. Кислый, перегарный шепот раздался у самого лица сёсакана. — Это Вторая Собака.

Сёгун, канцлер Янагисава и глава Совета старейшин Макино получили прозвище Три Собаки, поскольку родились в год собаки и приложили руку к эдиктам Цунаёси о защите собак. По рангу сёгун был Первой Собакой, Янагисава — Второй.

— Нанго наняла Вторая Собака? — выдавил Сано, не смея верить.

— Я бы на это поставил, приятель.

— Почему?

Осведомитель вместе с перегаром выдохнул ответ:

— Мияги Кодзиро. Его убил мечом неизвестный три года назад, Мияги путешествовал по Токайдо. Убийцу так и не нашли. Но у меня есть друзья на дорожных почтовых станциях, они видели, как человек с лисьим лицом, грызя арбузные семечки, ехал за Мияги. Лис очень смахивает на человека, о котором мы говорим.

Сано вспомнил, Ногуши рассказывал ему о Мияги, советнике сёгуна и сопернике канцлера Янагисавы. Тайное убийство Мияги, по слухам, заказал канцлер.

— А не мог кто-нибудь еще нанять Нанго? — усомнился Сано в правдивости Вепря. Чересчур тот осведомлен. Не сочиняет ли он, набивая себе цену? — Тюго Гишин, например. Или Мацуи Минору. Люди с деньгами и влиянием.

Вепрь захрюкал.

— Тюго держится за замок, как император — за дворец. Думает, хоромы принадлежат ему. Он не имеет никакого отношения к людям гипа Нанго. О нем говорят: «Если ему понадобится кого-нибудь убить, то он сделает это сам». А у Мацуи вообще иные способы добиваться желаемого.

Собственные слова командира гвардии подтверждали оценку Вепря, впечатление Сано от Мацуи также соответствовало ей. У Сано не было ни единого факта, который противоречил бы услышанному. Атмосфера вертепа стала невмоготу. Сано увидел, как один боец изогнутой косой распорол плечо другому. Хлынула кровь. Раненый, задохнувшись в крике, упал на ограждение. Четверо зрителей выскочили на ринг и утащили проигравшего. Бой закончился. Сано был не в состоянии разделить громкого восторга толпы.

«Отец, — молча взмолился он, — пусть истина окажется не такой страшной!» Но дух отца не ответил ему. Сано с ужасом осознал, что забыл отцовское лицо.

— Спасибо, Вепрь, — резко бросил он. — Идем, Хирата.

Вепрь пропустил мимо ушей благодарность. Повернувшись к Хирате, сказал:

— Товар я передал. Платите.

Хирата вытащил кошелек. Верный помощник добыл информацию за свой счет, догадался Сано. Он схватил Хирату за рукав:

— Позвольте мне. Сколько?

— Нет, — запротестовал Хирата. — Я устроил сделку, я и заплачу.

Сано бросил на досина строгий взгляд, отсчитал крупную сумму, которую нехотя назвал Хирата, и оплатил смертельные для себя сведения.

Хижина, крытая соломой, пряталась в лесу, со всех сторон окружавшем Момидзияму. Узкая дорожка, петляя между соснами, подходила к самым дверям, которые вели в прихожую, заполненную метлами, ведрами, половыми тряпками, мылом, свечами, лампами, благовонными палочками. Вещи лежали на полках. Далее находилась комната с чистым, покрытым татами полом, очагом для приготовления пищи, корытом для мытья, грубо сколоченным шкафом для одежды и маленьким окном, обращенным в лес. Вот и все, что было необходимо настоятельнице для жизни и работы.