Сано преисполнился теплых чувств к Ногуши. Охотничий азарт оказался сильнее страха перед канцлером Янагисавой.

— Понимаю, просить об этом уже слишком, но не могли бы вы добыть мне имена потомков Фудзивары к завтрашнему дню? — Сано встал, чтобы попрощаться. — На кону людские жизни.

«В том числе и моя», — подумал он.

Ногуши вытянулся пухлым телом во весь небольшой рост.

— Завтра, если это будет в человеческих силах, я их вам найду. — На какое-то мгновение в архивисте проявился самурай, собирающийся с духом для битвы на подобающем поле.

Идя в сопровождении Ногуши к двери, Сано впервые после начала расследования преисполнился уверенности. Наконец ему удалось продвинуться, и завтра на Совете старейшин он доложит об этом сёгуну и канцлеру Янагисаве. Печалило одно — встретиться с Аои не удалось.

У ворот Ногуши окликнул его. Сано обернулся.

— Всего наилучшего и удачи, — торжественно произнес архивист. — Помните: Янагисава почти наверняка проследит, чтобы вы потерпели крах, и сёгун, который презирает неудачников, отвернется от вас. Если будете чересчур настойчивы, то опять окажетесь в шкуре ренина или — хуже того — погибнете.

Поскольку Сано не ответил, Ногуши закончил:

— Порой искать истину опасно, но еще опаснее ее знать. К сожалению, некоторым приходится повторять этот урок снова и снова. Боюсь, вам придется перенести столько, что вы запомните его навсегда. Спокойной ночи, Сано-сан.

Сано вернулся домой. Стражники поклонились и открыли ворота. Зевающий конюх увел коня. Хотя фонарь горел над крыльцом, дом тонул во тьме и тишине. Когда Сано шел к спальне, держа под мышкой мечи Тёдзавы, которые сохранности ради взял с собой, скрип половиц под ногами эхом разносился по холодному пустому коридору. Где слуги? Не то чтобы он чувствовал в них потребность (не голоден, ванну и кровать может приготовить сам), но здесь ему постоянно досаждало одиночество. А сейчас досада была сильнее: он не увиделся с Аои.

Он помедлил у главной гостиной, заметив, что бумажные стены освещены. Удивленный, открыл дверь.

Перед знакомым по лесному ритуалу алтарем, среди сладковато-терпкого аромата благовонных палочек сидела Аои. Утопленные в полу угольные жаровни излучали тепло. Женщина подняла серьезный и спокойный взгляд, ее необычная красота с новой силой поразила Сано. Усталости и дурного настроения как не бывало. От смутного желания по коже побежали мурашки. Дом моментально превратился в храм, где Аои восседала как живая богиня, ожидающая молитвы или подношения.

Сано не спросил себя, как Аои узнала, что нужно прийти, или как попала к нему. Просто вошел в гостиную, положил на алтарь мечи Тёдзавы и опустился на колени. Затаив дыхание, приготовился к чуду. И оно свершилось.

Сначала Аои взяла длинный боевой меч и ощупала чуткими пальцами потертую рукоять и ножны. (Сано неосознанно представил, как эти пальцы ласкают его.) Затем медленно вытянула меч из ножен. (Его плоть под набедренной повязкой напряглась.) Поднесла клинок к губам и тронула языком блестящую сталь. (Пульсирующее желание горячими толчками погнало кровь по венам Сано.) То же Аои проделала с коротким мечом. (Сано завороженно смотрел на нее. Уйдя в себя, с полуприкрытыми глазами, откинув голову, она, казалось, разделяла его блаженство.)

Наконец Аои вложила мечи в ножны и застонала. (Стоны сильнее распалили Сано.) Раздался смех.

— Будь я проклят! — Зрачки Аои забегали из стороны в сторону. — Ёсивара именно таков, как мне говорили. Посмотри-ка на тех красоток в окнах!

Аои совершенно преобразилась в самурая. Хриплый голос; важно развернутые плечи; плотоядные взгляды... В нее переселился дух Тёдзавы. Сано почти видел ренина, идущего ему навстречу. Прекрасная актриса, Аои даже каким-то образом смогла передать атмосферу шумного веселья, царящую в квартале развлечений.

Аои вновь разразилась смехом Тёдзавы. Тело задрожало, как должно было колыхаться тело дородного мужчины:

— О, это как раз такое место, где можно окончить долгое путешествие!

«Долгое путешествие: поездка Тёдзавы из родной провинции в Эдо», — сообразил Сано.

— А шлюха, которая у меня была в Ёсиваре, достойна стать моей последней женщиной.

Вдруг лицо Аои утратило мужские черты, на смену им проступили другие, волнующе знакомые. Настоятельница улыбнулась по-матерински и в то же время игриво.

— У вас какие-то неприятности, да? Не хотите ли поделиться?

Казалось бы, слова Воробья не должны были смутить Сано. Но рациональная часть его души восстала против очередной атаки сверхъестественного. Запах благовоний вызвал приступ удушья. «Довольно!» — захотелось крикнуть ему.

Аои положила мечи на алтарь. Обеими руками она стала массировать себе полную грудь; пальцы играли сосками.

— Идите ко мне, — промурлыкала она, на лице возникла ободряющая улыбка. — Попробуйте мои груди, господин. Наслаждайтесь и чувствуйте себя со мной удобно. — Кимоно зашуршало под раздвигаемыми коленями. — Войдите в мое божественное гнездышко. — Голос перешел в успокаивающий, но призывный шепот. — Забудьте о своих тревогах на эту ночь. Идите ко мне.