Когда все наконец уселись за стол под звуки оркестра, скрытого за занавесом, Джинни оказалась рядом с сэром Эриком, высоким и весьма важным на вид. Ему было далеко за сорок, он носил длинные усы и объяснялся короткими, будто рублеными фразами.

Только через некоторое время она поняла, что этот джентльмен приволакивается за ней, правда, весьма своеобразно.

— Всегда любил посидеть рядом с хорошенькой женщиной. Гм. У вас прехорошенькое ожерелье — чудесные камни. — Пока он говорил, его слегка выпученные глаза скользили по бюсту Джинни.

— Благодарю вас, — ответила она, и настойчивый Эрик тут же подвинулся поближе.

— Вы наполовину француженка, да? Так мне сказали. Всегда любил француженок. Умеют одеваться. И не такие недотроги, как наши дамы или немки, к примеру. Хм. Никогда не любил немок.

— А как вы относитесь к американкам, сэр?

Джинни изображала саму невинность, а между тем призывно посматривала на него сквозь длинные полуопущенные ресницы. Как она и думала, сэр Эрик покраснел.

— Как вам сказать? Гм. Несомненно, они очаровательны. Но вы же не считаете себя американкой, не так ли, моя дорогая? — Рачьи глаза сэра Эрика переместились с бюста Джинни на ее обнаженные плечи. — Как я понимаю, сегодня вечером мне выпала честь сопровождать вас в театр. Жаль, что князя не будет с нами. Надеюсь, вы не возражаете против дружеской опеки пожилого джентльмена?

Робко склонив головку и ослепительно улыбнувшись сэру Эрику, Джинни подумала: «Наверное, из меня получилась бы великолепная куртизанка!»

А вслух сказала:

— И как только вы можете, сэр Эрик, называть себя пожилым? Вы же в полном расцвете сил!

На мгновение она увидела глаза Сони. В них застыла немая мольба — или это ей только почудилось? Сегодняшний прием был очень важен для нее и сенатора. Соня намекнула на это Джинни, да и Иван просил ее быть полюбезнее с важными гостями. Интересно, далеко ли должна простираться ее любезность?

К счастью, мужчины снова заговорили о железных дорогах, и Джинни заставила себя слушать, хотя бы для того, чтобы не встречаться глазами с сэром Эриком.

Центральная тихоокеанская… Объединенная тихоокеанская «Юнион Пасифик»… Чарльз Крокер расхваливал на все лады дешевый кропотливый труд китайцев. Говорили и о федеральной финансовой поддержке этих проектов, и о необходимости заручиться помощью Вашингтона.

От железных дорог разговор перекинулся на другие темы, и мистер Ралстон превозносил сообразительность своего банковского управляющего в Вирджиния-сити, некоего Шерона. Женщины за столом уже привыкли к подобным деловым беседам. Они не скрывали скуки и шепотом переговаривались.

«Деньги, — с горечью думала между тем Джинни, — это единственное, о чем рассуждают эти господа и о чем денно и нощно думают».

Обед шел своим чередом, подавали все новые блюда, а также прекрасные вина. Именно тут Джинни впервые услышала имя, которое ей не раз предстояло слышать в будущем.

— …Мердок, — донесся до нее голос сенатора. — Кто знает что-нибудь об этом человеке?

— Только его имя, — отозвался Уильям Ралстон. — Но у него солидный банковский счет. Похоже, это весьма ловкий господин с очень разнообразными интересами.

Джинни, поглощенная тем, как бы незаметно избежать прикосновений к своим ногам руки сэра Эрика, не слишком вслушивалась в беседу.

— У вас врожденное умение держать мужчину на расстоянии, — шепнул ей князь Иван. Он уже собирался в игорный дом полковника Гэмбла, находившийся в четырнадцати милях от Сан-Франциско. — Но будьте любезны с ним, Вирджиния. Это очень важно — и для меня, и для вашего отца. У сэра Эрика много свободных денег, которые он жаждет вложить в какое-нибудь, прибыльное предприятие.

— Я сделала что могла и очаровала этого джентльмена. А теперь вы требуете от меня еще и любезности! Каковы же ее пределы?

В глазах князя появилось жесткое выражение, но губы по-прежнему улыбались. Он провел пальцем по ее щеке:

— До чего же ты хороша! Именно такая жена мне и нужна. Не сомневаюсь, что ты с честью выйдешь из любого положения, не так ли, дорогая? — Нагнувшись, он поцеловал ее в губы. — Не жди меня. Я постараюсь не беспокоить тебя. Желаю тебе приятно провести вечер.

Джинни отправилась в театр вместе со всеми в состоянии глубокой задумчивости. «Желаю тебе приятно провести вечер» — кажется, так сказал князь? В этих словах Джинни уловила тайный смысл. Он обычно произносил их, когда она выезжала в свет без него, в сопровождении другого мужчины.

Конечно, она не оставалась со своим спутником наедине — княгине Саркановой следовало быть вне подозрений. Но вот в последний раз… да, в последний раз, когда он с улыбкой желал ей приятно провести время, ее спутником был Фрэнк Джулиус.