— Как насчет моего меча?

Алаан пошарил в воде и между камышами и, нащупав что-то твердое, выловил меч стражника. Он убедился, что руки воина опутаны танглвайном, и вставил меч обратно в ножны.

— Зачем тебе нужна была моя клятва, если ты собирался оставить меня связанным?

— Потому что я не рискую больше необходимого, воин. Пошли… — Алаан указал мечом. — Я положу руку тебе на плечо.

— Да, Веллоу и правда ранил тебя… прежде чем ты перерезал ему горло.

— Он убил бы меня на месте — хотя я не сделал ему ничего плохого и даже не знал его имени. Любой поступил бы так на моем месте, даже ты.

Алаан махнул мечом.

— Вперед, в эту протоку.

Они направились по узкому ручью. Походка спасенного была неуклюжа из-за связанных рук, а Алаан опирался на него и хромал как совершенный калека.

Никто не проронил ни слова. Алаан молчал от боли, а его спутник, по-видимому, все еще подозревал неладное и держал язык за зубами.

Двое невольных спутников брели в воде, ногами поднимая пузырьки с илистого дна. Камыш шелестел от легкого ветра.

Путь был долгим, приходилось останавливаться, чтобы дать отдых раненой ноге Алаана. Дважды он садился прямо в воду, одержимый болью, и воин покорно стоял рядом.

— Рана, должно быть, глубокая, — произнес стражник, пристально вглядываясь в след от удара мечом.

— До кости, — процедил Алаан сквозь зубы.

— Я человек слова, — сказал спасенный. — Развяжи мне руки, и я постараюсь помочь тебе.

— Очень может быть, однако рисковать я не буду.

Алаан нагнулся и пощупал ногу.

— Интересно, почему же Хаффид не отправился вместе с вами? — произнес он.

После отдыха боль немного утихла. Алаан с трудом поднялся, нога затекла и кровоточила.

— Хаффид… так ты называешь сэра Эремона? — спросил стражник. — Среди моих товарищей есть такие, кто утверждает, что это действительно Хаффид и что он когда-то служил клану Ренне.

— Сказать, что он служил Ренне, думается мне, значит погрешить против правды, хотя он действительно был их союзником — таким, каким он был для любого человека.

Алаан оперся о плечо спутника, и они отправились дальше.

— Однако ходят слухи, что Хаффид погиб на поле битвы, убитый своими же сторонниками.

— Он не погиб. Точнее, не там. Впрочем, едва ли в нем осталась жизнь; лишь крошечная искорка, раздутая в пламя. Пламя ненависти. И как тебе и твоим товарищам может нравиться служить такому человеку?

Стражник помолчал.

— Нам не нравится, — тихо произнес он с явной горечью в голосе. — Сэр Эремон — темная сила. Некоторые видели, как он выходит ночью, гуляет под звездами и разговаривает с тенями — слугами Смерти.

Голос спасенного дрогнул.

— Часами сидит он один в комнатах, возрождая давно утерянное магическое мастерство. Я видел, как весь замок пришел в движение, и каждая живая душа наполнилась трепетом, будто сама Смерть пришла уничтожить нас. И все это — дело рук сэра Эремона, затаившегося в своих покоях. Он колдун, вернувшийся из мира мертвых, — вот что говорят люди, но говорят тихо, потому что никто бы не пожелал предстать перед ним с подобными обвинениями. Никто из тех, кто желает увидеть его на костре, не решится вытащить меч. И все же сэр Эремон напуган. Я не знаю человека, который был когда-либо так напуган.

— Да, он боится: необычный дар, полученный от отца, — кивнул Алаан. — Что ты будешь делать, когда я отпущу тебя? Отправишься восвояси? Тебя наверняка считают мертвым. Впрочем, что касается твоих товарищей, то, я полагаю, так оно и есть.

Стражник посмотрел на Алаана и покачал головой.

— Я давал клятву принцу Нейту Иннесскому. Мой отец служил его отцу, мой дед — его деду.

— А сейчас ты побратался с врагом своего хозяина. Разве это предусмотрено клятвой?

Воин возразил:

— Я у тебя в плену. При данных обстоятельствах мои обязанности перед хозяином изменяются.

Алаан презрительно фыркнул.

— Мы почти вышли из болота, — сказал он. — Скоро ты будешь свободен. Если ты настолько глуп, чтобы возвращаться и служить принцу, дело твое.

В тонкой дымке показался берег, темный и мрачный. Алаан бросил клинок спутника на землю и острием своего меча освободил воина.

— Иди вдоль берега около часа, — произнес он. — Ты увидишь русло высохшего ручья, ведущее на холм. Взбирайся на этот самый холм и продолжай путь. Так ты выйдешь где-то у Вестбрука. Не могу сказать, где именно.

Стражник, выглядевший довольно нелепо в измазанном дорогом костюме посреди леса, обернулся и посмотрел на Алаана.

— А как же ты? — поинтересовался он. — Что станет с тобой? Рана наверняка загноится. Идем вместе!

— Нет, мне безопаснее находиться здесь, пока не вылечусь. Но перед тем как уйти, вырежи мне посох из этого дерева.

Стражник посмотрел на Алаана, достал меч и сделал тяжелый посох, — на секунду задумавшись, прежде чем резать безупречно заточенным мечом дерево.

Алаан взял посох, оперся на него, довольно хмыкнул и произнес: