— Он на всех смотрит с вожделением, дорогая, — сказал Солдат не без злорадства. — Не обращай внимания.

Лицо Каффа вытянулось.

— Очевидно, принцессу Лайану либо околдовали, либо с ней произошел какой-то несчастный случай. Она перестала узнавать друзей. Не позволите ли сопроводить вас в Зэмерканд, ваше высочество? А ты, разумеется, — добавил он, обращаясь к Солдату, — как глава иностранной армии имеешь право входить в город лишь по специальному указу правителя. Такой указ не издан, и потому тебе надлежит остаться за городскими стенами.

— Я только что спас твой город, — прошипел Солдат. — И принцесса Лайана не пойдет туда, где она может разделить участь сестры.

— Я лично гарантирую ее безопасность.

— Вы, маршал, находитесь в полной зависимости от решений Гумбольда.

Кафф побелел от злости.

— Я сам себе хозяин!

Солдат сказал:

— Тогда приведи сюда королеву. Если ты не сделаешь этого, я пойду и сам заберу ее.

— Не посмеешь! За всю историю Гутрума карфаганская армия никогда не входила в Зэмерканд. У нас могут быть разногласия, но вы — в нашем подчинении. Мы ваши хозяева, вы — наемники. Существует негласный кодекс, по которому наемная армия не вправе входить в охраняемый город. И уж тем более входить в город с намерением вмешаться в местную политику. Это уже называется вооруженным вторжением, и мы будем противостоять силой любому враждебному действию. Я понятно излагаю?

Солдат поднял брови.

— Хочешь натравить имперскую гвардию Гутрума на Красные Шатры Карфаги? Ты не в своем уме.

— Мы несколько месяцев сдерживали напор людей-зверей и ханнаков. Сдержим и Красные Шатры. И кстати, еще неизвестно, сможешь ли ты их заставить пойти на город. Похоже, ты не понимаешь, что поставлено на карту. Введи войско в город — и навлечешь на него такой позор, какого еще не видела Карфага. Это будет пострашнее, чем проиграть в бою племенам варваров. Назад твоим солдатам дороги уже не будет. И они прекрасно это знают. Они никогда не смогут вернуться домой, к семьям. Их будут считать отступниками.

— Это правда? — спросил Солдат у Велион. — Вас объявят вне закона?

— Может, и да, — тихо сказала она, — но сейчас эти воины, не задумываясь, пойдут за тобой хоть на край света.

— Маршал Кафф, — сурово произнес Солдат, — если к рассвету следующего дня вы не выдадите Гумбольда и не выпустите за ворота королеву Ванду, мне придется брать стены штурмом. Мы не варвары, у нас есть орудия и специальные военные машины. Мы способны проложить себе дорогу силой. А когда мы поднимемся на стены и выбьем ворота, я лично отыщу вас и с удовольствием повешу рядом с Гумбольдом.

Кафф развернулся на каблуках и замаршировал прочь со свитой друзей и, солдат имперской гвардии.

Велион спросила:

— Ты на самом деле станешь штурмовать город?

— Не знаю. Честно, не знаю.

— Какое бы решение ты ни принял и каковы бы ни были его последствия, муж мой, — сказал Лайана, — Гутрум не должен терпеть деспотов, подобных Гумбольду. Я слышала, он изготовил себе меч, украшенный драгоценными камнями, как символ своих прав на королевскую власть. Если Гумбольд устанавливает здесь свои собственные правила, ты имеешь полное право поступать так же.

Спэгг, который прибыл к месту событий в числе тех, кто шел вслед за войском, хотел уже вернуться домой. Но теперь глядел на ворота Зэмерканда в нерешительности. За его спиной висел какой-то мешок.

Спэгг обратился к Солдату:

— Может, мне и не ходить туда, раз уж вы все равно собираетесь штурмовать город? Там, за городскими стенами, я тоже буду считаться врагом?

— Когда идет битва, трудно отличить друга от врага. Такая природа войны. Немудрено и ошибиться. Но все же, если мы пойдем на штурм, я намерен запретить мародерство и поджег частой собственности. Запрись в доме и не показывай носа на улицу, пока все не закончится. Тогда, думаю, наверняка уцелеешь.

Спэгг кивнул и направился в сторону ворот. Солдат окликнул его:

— Погоди-ка, а что у тебя в мешке?

Спэгг тут же насупился.

— Открой мешок.

Торговец руками неохотно размотал свою поклажу. Лайана удивленно воскликнула:

— Золотая рука султана Офирии!

— Вот позор-то, — сказал Голгат, поравнявшись с ними. — Как не стыдно красть у мертвых!

— Украли другие. А я украл у них.

— Ты их убил? — потребовал ответа Солдат.

— В некотором смысле.

— Тренировался на них в метании ножей?

— Можно сказать и так. Их было двое. Головорезы, мошенники, может, еще и убийцы в довершение всего прочего. Без них мир будет спать гораздо спокойнее… как и без деспотов вроде Гумбольда.

Солдат покачал головой, поражаясь наглости торгаша.

— Если тебя когда-нибудь поймают офирийцы, ко мне за помощью не обращайся.

— Я и не собирался, — ответил Спэгг, водружая мешок на плечи. — Теперь я богат. Ладно, пора мне, увидимся как-нибудь. Хотя не слишком-то и жажду.

Он ушел. Голгат остался. Он пришел, чтобы убедить Солдата не предпринимать против столицы никаких действий и уж тем более не пытаться ее штурмовать.