– Сам черт ногу сломит, – пробурчал он, и Аристотель презрительно фыркнул на эту тираду. Скорее всего даже конь знал больше своего хозяина.

Рейф взъерошил рукой волосы. Бессмысленно было отрицать очевидное: судьба обеих леди Харрингтон была ему небезразлична. Глупость их брата отнюдь не являлась его, Рейфа, оплошностью. Просто получилось так, что, кроме него, им не на кого было положиться.

– Добрый день, мистер Бэнкрофт, – поздоровалась миссис Денуорт, едва он перешагнул порог лавки.

– Добрый день. Погодка стоит что надо.

Хозяйка лавки бесконечно его раздражала, но, по крайней мере, она платила ему тем же. Рейф со всем тщанием шлифовал эту сторону их отношений, хотя и был вынужден признать, что она оказалась более чем достойным в этом отношении соперником.

– И не говорите, одно удовольствие. Ночи, правда, холодноватые. Что привело вас в Пелфорд в такой прекрасный день?

Рейф неопределенно пожал плечами:

– Кое-какие дела, да и продуктов надо подкупить.

– Ну надо же! Что за дела могут быть у сына герцога Хайброу в нашем крохотном Пелфорде?

– Дела, связанные с имением.

Рейф не переваривал сплетни и в Лондоне не преминул бы высказать лавочнице все, что он думает о ее любопытстве. Однако здесь, в провинции, приходилось учитывать ситуацию – репутация обитательниц Фортон-Холла и так пострадала. Так что он собирался быть бесконечно вежливым – до определенного предела.

– Вот это да! «Дела, связанные с имением». Звучит-то как важно.

– Угу. Если вас не затруднит, полдюжины персиков, пожалуйста. – Он бросил взгляд на полку у нее за спиной, и его внимание привлекли яркие разноцветные ленты. – Это там у вас что, новые ленты для волос?

– Да. Сегодня утром доставили прямо из Парижа. Восхитительные, правда?

Она вперевалку направилась набрать персиков.

– Очень красивые, – согласился Рейф и скорчил ей в спину рожу. Он прекрасно знал, купи он хотя бы одну из лент Мэй или Лис, миссис Денуорт постарается, чтобы все графство незамедлительно узнало о том, что он пополняет гардероб мисс Харрингтон. С другой стороны, Лис наверняка бы обрадовалась новым лентам, черт бы их побрал, потому что старые пропали под обломками обвалившегося западного крыла.

Армейская выучка подсказала ему выход: надо отвлечь внимание противника. Рейф углядел в одном из углов покрытый пылью музыкальный пюпитр, и в голове мгновенно родилось решение.

– Да, чуть не забыл! – небрежно кивнул он в сторону пюпитра. – Где здесь можно нанять музыкантов? И еще куплю у вас пару лент – пожалуй, голубую и зеленую.

Миссис Денуорт застыла на полпути к персикам.

– Нанять музыкантов? А каких музыкантов? Хороший вопрос.

– Ну… тех, которые играют на разных инструментах… – Рейф небрежно облокотился о прилавок и подпер ладонью подбородок. – …на улице. Нет, возьму, пожалуй, желтую и голубую.

Миссис Денуорт торопливо сдернула с колышка ленты, завернула в бумагу и положила рядом с пакетом персиков.

– Оливер Гастингс, когда ему не хватает денег на выпивку, играет на скрипке в гостинице.

– Хотелось бы что-нибудь посерьезнее, ну да ладно, и на этом спасибо. Сколько я должен?

– Двенадцать шиллингов.

Рейф сгреб сдачу и подхватил пакет с покупками.

– Премного благодарен.

– Еще вот у Денли на Рождество всегда играет оркестр. Я с удовольствием…

– Отлично, с ними я тоже поговорю, – перебил Рейф словоохотливую хозяйку, пока та не додумалась пригласить в Пелфорд оркестр Лондонской оперы в одночасье его разорить. – Благодарю вас, миссис Денуорт.

– Еще вспомнила! В Честере есть церковный хор.

– Обязательно подумаю об этом. Спасибо.

– Аристотель уже начал привыкать к тому, что всякий раз его нагружают всевозможными покупками, и вел себя мирно, когда они направились обратно в поместье. Переезжая мост через речку, Рейф заметил, что обвалилась еще часть западной ограды. Не то чтобы это была непреодолимая преграда – всего два ряда полусгнивших бревен. Но они отделяли его владения от земель Дирхерста. Рейф решил завтра же утром, не откладывая, починить ограду. Чем больше его владения будут отделены от графских, тем лучше.

Он натянул поводья и остановил коня. «Это моя земля», – впервые подумал Рейф. Широкий луг, что полого спускался к реке, и редкая роща вдали на северо-востоке принадлежали ему. Он владел стадами коров и овец, которые паслись чуть выше по течению. Ему, всякий раз унижавшемуся выпрашиванием у исполненного презрения отца чуть ли не каждого фартинга, ощущать себя собственником было весьма непривычно и странно. И очень приятно.

Рейф тряхнул головой и пустил Аристотеля легкой рысью. Он все же чувствовал себя слишком молодым и полным сил, чтобы поддаться искушению комфортом. Это все надо было оставить на то время, когда он станет старым, седым и больным подагрой. Земля эта будет принадлежать ему еще пару недель, до первого покупателя. К черту сентиментальную чушь!