Де Тревиль, выправляя д'Артаньяна на правильную дорогу, вспомнил время, когда сам был молодым, а потом, в порыве откровенности, поведал молодому человеку рецепт правильной карьеры: «Да, мой мальчик, я не отрицаю, что добрые милости какой-нибудь Дамы лишь придают блеск достоинствам молодого человека, но надо, чтобы Дама была иного ранга, чем та, с которой по неопытности связался ты.

Д'Артаньян, ты мне дороже сына, ты – словно я сам тридцать лет назад! Запомни же, мой мальчик, что я скажу, высеки эти слова у себя в голове огненными буквами: Интрижка с галантной женщиной – галантность. Интрижка с галантерейщицей – дебош и подлость! Иди, мой мальчик, иди и подумай…»

Д'Артаньян подумал над тем, что сказал ему господин де Тревиль, и съехал с комнаты на улице Могильщиков.

Лейтенанту мушкетеров пристала более вместительная квартира.

Рошфор привез меня из Бетюна в Париж, домой, в особняк на Королевской площади.

Там я дожидалась возвращения Его Высокопреосвященства из Ла-Рошели.

Как только наши победоносные войска вновь разместились в своих казармах, меня вызвали в особняк на улице Добрых Детей.

Лавровый венок мне на голову там не возложили, но приятных слов было сказано много. А самое главное, определилось мое будущее.

Кардинал предложил мне обосноваться в провинции Пуату.

Его Высокопреосвященство собирал там, в западном краю, под свою руку земли и должности. Милости короля имеют лишь одну неприятную сторону – они, как и все, преходящи. Поэтому их надо подкреплять чем-то материальным.

Монсеньор начал с того, что стал губернатором Гавра, Гарфлера, Монвилье, Понт-де-л'Арша, Гонфлера. После успешной кампании он готовился принять Должности генерал-лейтенанта в Бруаже, Олероне и Рэ.

Также король пообещал сделать его сеньорию герцогством, чтобы мы, окружающие, не ломали язык, именуя кардинала Его Высокопреосвященством, а называли его просто и ясно: «Ваша светлость».

– Миледи, я хочу, чтобы Вы приобрели, может быть, не очень большое, но приличное владение неподалеку от моего Ришелье, – сказал он. – Поскольку теперь Вы опять призрак и в Париже Вам оставаться нельзя, Вы будете нужны мне там. У Вас есть деньги?

– Нет, сударь… – печально вздохнула я, памятуя о том, что только прямой доход премьер-министра в нашем королевстве составляет сорок тысяч ливров в год. – Я даже не знаю, смогу ли я теперь убедить своих банкиров в своем праве на те крохи, что положила в их конторы в качестве леди Кларик.

– Хорошо, – решил кардинал, – господин де Сурди займется покупкой Вам замка, а я позабочусь о том, чтобы лица, принявшие у Вас вклады, не стали страдать излишней забывчивостью.

– Благодарю Вас, Ваше Высокопреосвященство, – склонила я голову. – Я думаю, и мне, и моим детям очень понравятся природа и жители Пуату. Надеюсь, к замку, который найдет господин де Сурди, прилагается и титул?

Его Высокопреосвященство некоторое время не отвечал. Я не торопила его с ответом. Лишь спросила:

– Правду говорят, Ваше Высокопреосвященство, что море разрушило ла-рошельскую дамбу сразу по окончании осады?

– И титул, Вы правы, – не стал торговаться кардинал.

– Еще раз благодарю Вас, Ваше Высокопреосвященство, Вы очень ко мне добры.

– Теперь начинаются новые времена… – задумчиво сказал кардинал де Ришелье.

Он был прав, теперь его авторитет возрос, титул «великий» признали даже его враги.

– Король предложил отцу Жозефу стать епископом Ла-Рошели, его люди отлично поработали и по ту, и по эту сторону стен, но он отказался, – не то пожаловался, не то поделился радостью кардинал.

– Отец Жозеф понимает, что только возле Вас он принесет наибольшую пользу для страны, – заметила я, – меня не удивляет его решение.

– При осаде Ла-Рошели я познакомился с преинтереснейшим молодым человеком из Альби, – продолжал размышлять вслух кардинал. – Представьте, для него нет секретных шифров. Любое письмо, написанное любым секретным образом, он в состоянии прочесть. Я применял его талант для разрешения некоторых загадок и был просто поражен отличными результатами.

– Это не господин Росиньоль? – спросила я.

Рошфор уже рассказывал о молодом даровании, которое обнаружил принц Конде, и рекомендовал кардиналу.

– Да, это господин Росиньоль, – подтвердил Его Высокопреосвященство. – Его способности для меня бесценны, но одного господина Росиньоля мне слишком мало. Если бы была возможность, я разделил бы его на десять частей, способных дешифровать послания. Поэтому я задумал вот что… Чтобы Вы не скучали в провинции, пока время не покроет пеленой забвения все, что случилось, я попрошу Вас, зная Ваши способности, разобраться в методе господина Росиньоля и научить всем способам составлять и отгадывать шифры нескольких сообразительных молодых людей. Борьба еще совершенно не окончена, боюсь, она не окончится никогда, и мне в очень скором времени крайне необходима будет служба шифровки и дешифровки.