– Над Вами не учиняют никакого насилия, сударыня, – с высокомерием заявил офицер. – Ваше нынешнее положение – просто мера предосторожности, которую мы вынуждены применять ко всем приезжающим в Англию.

– Так Вы меня не знаете вовсе? – всхлипнула я.

– Я впервые имею честь видеть Вас! – твердо заявил мой собеседник.

– И скажите честно – Вы же не питаете ко мне никакой личной злобы? – Если вскинуть глазки вверх на собеседника, получается неплохое выражение оскорбленной невинности.

– Никакой, клянусь Вам.

Ну что же, это радует. Посмотрим, как можно будет использовать.

Изредка печально вздыхая, я съежилась в углу кареты, и дальнейший путь прошел в полном молчании.

Путешествовала я в компании с офицером английского флота около часа. Затем карета остановилась. Раздался звук, который бывает, когда отодвигают тяжелые кованые ворота. Зашуршал под колесами кареты песок. Где-то совсем рядом море гулко билось о скалистый берег.

Опять карета покатилась по твердой поверхности и остановилась. Офицер выскочил и застыл, ожидая меня. Все, конец пути.

Я оперлась на поданную руку и вышла. Карета стояла во дворе-колодце высокого строения, окружавшего двор с четырех сторон. Замок на берегу моря… Что этот молодчик плел про гостиницу?

– Все-таки, я пленница, – послала я офицеру милую улыбку. – Но это ненадолго, я в этом уверена, моя непорочность и ваша любезность в том порукой.

А если не непорочность, то умение выпутываться из самых запутанных ситуаций…

Офицер промолчал, видимо, у него было свое мнение на этот счет. Он вынул из-за пояса боцманскую дудку и трижды свистнул, умудрившись выдуть из этого немудреного инструмента три разных ноты. Боже, да это целый концерт!

Появились люди, занявшиеся лошадьми и укатившие карету. Офицер пригласил меня пройти в"дом. Хорошо, войдем в тюрьму точно так же, как входили в Виндзор.

Низкая дверь впустила нас в сводчатый, темный коридор. Маленький источник света теплился где-то далеко в глубине его. Офицер провел меня к каменной винтовой лестнице. Мы поднялись по ней и остановились перед одинокой дверью.

Отпертая ключом, дверь тяжело повернулась на петлях, и открыла доступ в мою камеру. Чтобы догадаться, что это камера, даже если раньше не было никаких оснований так думать, достаточно было взглянуть на решетки на окнах. Крепкие засовы на ее внешней стороне свободе передвижения жильца по замку тоже не способствовали.

Но обставлена комната была неплохо.

Я порядком утомилась и за время долгого путешествия по водам, и за короткий промежуток поездки в карете, поэтому облегченно упала в кресло и закрыла глаза, используя каждый миг для отдыха.

Сквозь полуопущенные ресницы было видно, как солдаты морской пехоты внесли сундуки и баулы, которые любезно ждали меня на корабле, когда я до него добралась, как презент кардинала в искупление того, что я отправилась в далекое путешествие из-под Ла-Рошели в одном платье.

Вместо словесных команд офицер свистел своим подчиненным, как дрессированным собачкам, в редких случаях направляя их действия жестом руки. В интересном зверинце я нахожусь. А может, у них вырваны языки? Мой дорогой супруг, граф де Ла Фер, помнится, тоже обожал натаскивать своих слуг, чтобы они понимали его без слов. А если не понимали, хлестал хлыстом. Быстро научились.

Может быть, немного разрядить человеческой речью эту безмолвную обстановку?

– Ради бога, милостивый государь, объясните, что это означает. Разрешите мое недоумение!.. Я имею довольно твердости перенести всякую опасность, всякое несчастье, которое я понимаю. Где я ив качестве кого я здесь? Если я свободна, зачем эти железные решетки и двери? Если я узница, то скажите, какое преступление я совершила?

– Вы находитесь в комнате, которая для Вас назначена, сударыня. Я получил приказание взять Вас с корабля и препроводить в этот замок. Приказание это я, по-моему, исполнил со всей точностью солдата и вместе с тем со всей вежливостью дворянина, на этом заканчивается, по крайней мере в настоящее время, возложенная на меня забота о Вас, остальное касается другого лица.

Ну надо же, заговорил-таки! Обожаю солдат.

– А кто это другое лицо? Можете Вы назвать мне его имя?

Отвечать офицеру не пришлось. На лестнице зазвенели шпоры, кто-то шел к нам, отдавая по пути распоряжения.

Сейчас узнаем, права ли я в своих предположениях. У меня есть две кандидатуры на роль моего тюремщика.

– Вот это другое лицо, сударыня.

Офицер замер в такой почтительнейшей позе, что я чуть не рассмеялась.

Наверное, его хозяин обращается с ним тоже с помощью свиста и щелканья пальцев.

Дверь распахнулась, в комнату шагнул человек со шпагой на боку, с обнаженной головой. Он нервно теребил в руках платок.

Ну конечно же, можно было и не гадать!

Все произошло так, как я и думала, даже противно! Ну что ж, будем играть обычную комедию: не узнавать – узнавать – ужасаться. Похоже, он боится меня куда больше, чем я его, истерзанный платок скоро не возьмет в качестве подаяния даже нищий.