Я сделал выпад. Десять дюймов стали пронзили его сердце насквозь.

В глазах у него появилось выражение крайнего изумления. Изумление тут же перешло в понимание того, что он мертв. Я потянул нож к себе, заранее отступив немного в сторону. Лезвие внутри раскрылось. Я резко дернул еще раз. Казалось, половина грудной клетки вывалилась из тела. Кровь била фонтаном.

Он упал лицом вниз.

Я пошевелил его голову ногой. Он был мертв. Жуткая смерть.

Фальшивые банкноты рассыпались по полу. Я собрал их, вытер с них кровь об его халат и положил их в карман. Затем я обыскал все помещение и, найдя пленки с записью, которую он сделал на спрятанном в одном из ящиков стола аппарате, уничтожил их.

Все это я проделывал в полнейшей тишине. Убитый, естественно, тоже не произнес ни слова. Затем я направился к двери и чуть приоткрыл ее. На какой-то миг мне показалось, что я заметил кого-то в дальнем конце холла и этот кто-то сразу отступил в тень. Свидетель? Тут послышались шаги с другой стороны холла. Это была женщина средних лет. Похоже, она работала в этом доме. Я вышел ей навстречу и преградил путь. В руке у меня был окровавленный нож. Я протянул его ей ручкой вперед.

— Быстро, — сказал я тихим и встревоженным голосом. — Берите это и сейчас же бегите в участок «синебутылочников». Скажите им, что доктор Катсуиц зверски убит.

Она должна была бы закричать. Однако мой тихий и как бы делающий ее причастной к тайне голос сбил ее с толку, помешав ей проявить естественные в такой ситуации эмоции. Это тонкая штука — владение таким вкрадчивым, доверительным голосом. И пользоваться им следует умеючи. Глаза ее чуть не выкатились из орбит и налились слезами. Она все так же молча схватилась за рукоять ножа и помчалась в полицейский участок, который находился почти прямо под нами. И опять краем глаза я уловил какое-то движение в темной глубине холла. Неужто кто-то выслеживает меня?

Ну и ладно, какая разница. Ничего хорошего у них не выйдет. На мне глухой, закрытый со всех сторон шлем для езды на спидвиле. Лица за спущенным визором не разглядеть. Я заторопился к окну. Никто за мной не последовал. Подобно ловкому и неуловимому насекомому я быстро спустился по стене, и взобрался на спидвил. Но тут взвыла сирена полицейской машины, направлявшейся к месту преступления. Пропади они пропадом. Мне пришлось потихоньку толкать спидвил до конца аллеи, где был выход на параллельную улицу. Я толкал машину совершенно бесшумно. И, оказавшись в двух кварталах от кабинета доктора и от полицейского участка, вскочил наконец на нее и дал полный газ.

Конечно же, они арестуют эту женщину. Главный принцип полиции гласит: «чтобы затраты труда были минимальными, для ареста выбирают наиболее удобное для этого „лицо“», и они не отступят от этого принципа ни на йоту. В их регистрационных книгах сегодняшнее убийство будет занесено в графу раскрытых преступлений.

Всегда соблюдай предельную аккуратность — таков мой лозунг. Никогда не оставляй за собой хвостов. Я поставил спидвил в тени под деревом точно на том самом месте, откуда я его взял. И даже снова запер этот жалкий замок. Через пару минут я осторожно проскользнул в аэромобиль. Переодеваясь, я нечаянно разбудил водителя. Улетели мы совершенно тихо и спокойно. Когда мы пролетали над рекой Уайл, я сбросил в ее воды костюм и шлем для езды на спидвиле.

Эту ночь я тихо лежал в своей комнате, все проворачивая и проворачивая в мозгу свои планы. То, что теперь произойдет с Хеллером и Крэк, будет делом их собственных рук и целиком должно лежать на их совести. Я был охвачен такой смертельной ненавистью, что подобного чувства еще не испытывал за всю свою жизнь. Я сказал себе: во всех адах Конфедерации не найдется демона, настолько преисполненного ненависти, как преисполнен ею человек, насильно подвергнутый действию гипноза. И ни одному демону не приснятся те жуткие и смертельно опасные планы, какие я составлял в ту ночь. Хеллер теперь был целиком в моей власти, и я не премину воспользоваться своим положением, чтобы достойно отомстить ему!

Я встал вместе с рассветом. Я великодушно оставил без комментариев мелкие уколы моего водителя по поводу невозвращенного им залога за взятые напрокат полицейские мундиры — судя по всему, Хеллер простил ему эти Деньги, но сам водитель — можете себе представить! — продолжал почему-то считать себя виноватым!

Я ворвался в свою контору в тот момент, когда пришедший еще до меня Ботч поглощал свою утреннюю порцию бульона: я просто, взял у него из рук баллончик и молча допил остаток! Я ни на минуту не задержался там, чтобы насладиться его изумлением.

Быстро сбежав по лестнице, я направился к тщательно упрятанным в подвале мастерским, где размещалось секретное подразделение по производству подделок. В любом из отделов Аппарата имеется собственная служба подделок и изготовления фальшивых документов — ведь без них просто невозможно нормально работать. Продукция этих подразделений обычно используется для того, чтобы подставить, строптивых или диссидентов. Однако мало кто решился бы на подделку, которую я задумал, строя свои планы сегодня ночью.