Да я знаю, что вы из разведки, — сказал он. — Я это сразу понял по цвету вашей формы.

Просто я хотел, чтобы вы были полностью уверены. То, что я намерен рассказать вам, вы не сможете доверить ни одной живой душе. Вы даете мне честное слово?

А кто может сомневаться в нерушимости моего слова? — с вызовом и вне всякой логики заявил он.

Вот и отлично. Я знал, что мы прекрасно поймем друг друга. Что же касается меня, то я очень рад вашей готовности пойти нам навстречу и оказать помощь.

Милости прошу, — неожиданно изрек он.

Я никак не мог понять, действительно ли он успел протрезветь. Судя по внешним признакам, вроде бы протрезвел. Хотя у армейских офицеров никогда не поймешь, трезвые они или нет.

Договорились! — с наигранной бодростью воскликнул я. — В таком случае перейдем к сути дела, — сказал я деловым тоном и, наклонившись к нему, заговорил совсем уж тихо: — Эти подслушивающие устройства оказались украденными. Самая последняя модель, заметьте. И, — я окончательно перешел на шепот, — у нас есть все основания полагать, что похитители действовали по заказу самих производителей! — Было видно, что мне удалось произвести на него впечатление. — Ведь только им было известно о существовании этих новейших моделей. Мы считаем, — для убедительности я даже постучал пальцем по его груди, — что производитель организовал похищение своих изделий на Флистене с тем, чтобы попытаться снова продать их здесь на Волтаре!

Не может быть!

Может, может! Это очень хитроумный способ извлечь двойную прибыль.

Надо же (…)!

Так вот, как вам отлично известно, эти сверхсекретные устройства могут поставляться исключительно по утвержденному списку органам снабжения и только через офицеров, занимающихся такими закупками. Все эти приборы и устройства производятся по заказам Армии и могут быть проданы изготовителем исключительно Армии.

О, это мне прекрасно известно.

Именно поэтому вы и можете нам помочь. Вы должны сделать вид, будто заинтересованы в покупке…

Ох, но я не смогу этого сделать. Дело в том, что у меня нет при себе официальных бланков для покупок.

Но вы ведь дали мне слово.

Да, я его дал. — Казалось, он огорчился.

Очень хорошо. Вы прежде всего настоящий патриот. Компьютер не мог сделать ошибки. — Это вроде бы приободрило его, поэтому я решил пойти дальше: — А вы и не должны ничего покупать. Я прошу вас только об одном — сделать вид, будто вы собираетесь купить их. Тогда я, не возбуждая подозрений, посмотрю на проставленные в каталоге индексы отдельных деталей, а потом сопоставлю их с индексами украденных. И если наши предположения верны, мы просто уйдем, а я свяжусь со своим командованием в армейской разведке, и уж они организуют специальный рейд, с помощью которого все выяснится. — Полковник, похоже, все еще колебался. — Это весьма положительным образом отразится на вашей и без того отличной анкете. Не исключено даже объявление благодарности, а то и внеочередное повышение звания.

«Возможно, что эта благодарность и в самом деле будет высечена на твоем надгробном камне», — добавил я про себя. Снабженцев редко удостаивают благодарности. У них почти никогда не бывает на груди ленточек за это. Так что соблазн был весьмавелик.

— А теперь, — сказал я, видя, что он погрузился в радужные мечты, — мне придется на минутку покинуть вас и сделать нужный звонок. Я вернусь очень скоро.

Я направился в кабинку связи и сунул удостоверение в щель, а потом набрал номер, который заранее отыскал в справочнике и запомнил. Это был номер маленькой фирмы, торгующей исключительно электронными устройствами особого рода и числящейся в каталоге под игривым названием «ГЛАЗА И УШИ ВОЛТАРА и K°». На мой звонок никто не ответил. Я бросил взгляд на часы. Я столько времени угробил на отрезвление полковника, что рабочий день давно завершился. Но я подготовился и к такому обороту дел. У меня был номер резиденции владельца фирмы. Воспользовавшись удостоверением полковника, я соединился с владельцем.

Весьма сожалею, — сказал он. — Но магазин уже закрыт.

Закрыт даже для клиента, который, возможно, готов заключить контракт на миллион кредиток? — не поверил я.

Он на своем конце нажал рычажок, который высвечивает данные удостоверения личности звонящего. Мне даже удалось услышать, как изменился темп его дыхания.

Я сейчас же соберу весь свой персонал в магазине и…

Нет-нет! — поспешно прервал я его. — Приборы, в приобретении которых мы заинтересованы, представляют собой довольно секретные устройства. И нам совсем не улыбается, чтобы наше намерение приобрести их в столь значительном количестве стало вдруг достоянием гласности. Так что в порядке личного одолжения вы уж, пожалуйста, придите туда один. Мы должны соблюдать секретность!

Девятнадцать тридцать вас устроит?

К этому времени наступит полная темнота. Это меня вполне устраивало.

— Только не нужно зажигать света в магазине, — поспешно добавил я. — По городу снуют агенты подрывных групп с Калабара. Но вы не волнуйтесь и ничего не бойтесь. Со мной прибудет, как бы в качестве технического эксперта, вооруженный телохранитель, переодетый в гражданское платье. — Условия эти как нельзя лучше устраивали его, поэтому я поскорей повесил трубку.

По пути я убедился, что полковник пользуется правом вызвать в случае надобности личный аэромобиль. Беспорточная официантка только что подала полковнику счет, и, когда я подходил к столику, он лихорадочно шарил по карманам.

— Послушайте, я кажется, потерял удостоверение!

Находчивость в неожиданно возникающих ситуациях всегда считалась отличительной чертой опытных работников Аппарата. Зажав в руке удостоверение полковника, я опустился на четвереньки и принялся рыться почти в полной темноте среди мусора у его ног. Наконец я поднялся и бросил удостоверение на стол.

— Вы должны повнимательней относиться к документам, — сказал я тоном добродушного упрека. — Никогда не следует швыряться удостоверениями!