Все складывалось славненько, и полгода Ленечка с Борей прожили душа в душу. К сожалению, через шесть месяцев совместная жизнь дала трещину. Леонид завел любовницу – очаровательного танцора Аркашу. Боря застал... то есть застала как-то мужа в объятиях любовницы, придя домой раньше обычного, и, обливаясь слезами, ушла, переехала жить обратно к маме. Стошенко сильно переживал, порвал с Аркашей, умолял Борю вернуться. Но безуспешно. Своими семейными проблемами Ленечка достал всю тусовку. Всем и каждому изливал душу, умоляя о сочувствии. Вот и не далее как в прошлую пятницу на тусовке в «Планете Голливуд» Ленечка подсел ко мне за столик и, пьяно улыбаясь, стал доказывать, что: «Борька ко мне (то бишь к нему, к Л.Стошенко) вернется! Вот увидишь, Стас, – вернется. Я верю, она придет однажды с двумя розами, белой и красной, и, как обычно, подставит щеку для поцелуя. Я ведь порвал с Аркашкой все отношения, и Борька об этом знает». А через полчаса после Ленечкиных откровений я пошел в сортир отлить и застал там Стошенко целующимся взасос с Аркадием...

Забежав на второй этаж, я резко тормознул перед дверью в квартиру Стошенко. Встал напротив дверного косяка, так, чтобы через линзу «глазка» меня не было видно, и указательным пальцем левой руки надавил на кнопку звонка. Правую руку с двумя розами в кулаке я вытянул в сторону, расположив цветы таким образом, чтоб как раз их-то и увидел Ленечка, когда припадет к дверному «глазку» своим черным глазом. Ленечка, увидев розы, непременно решит – это Боря с игривой стыдливостью прячется от линзы подсматривающего устройства за дверным косяком. И, насколько я знаю Ленечку, он должен, обязан сразу же открыть дверь, распахнуть ее настежь, трепеща сердцем и складывая губы трубочкой для поцелуя. Гомики они такие, они романтики. Но для начала Ленечку нужно разбудить. Звоня сегодня утром ему по мобильнику, я утомился слушать длинные гудки в трубке, а, нажимая пальцем на кнопку, я морщился от непрерывного «динь-дон-тиллидон» мелодичного звонка за дверью.

Я думал, будить Стошенко непрерывным звонком придется минут пять кряду. Я ошибся. Леонид, как выяснилось, не спал. Секунд пятнадцать нудного «динь-дона», и я расслышал торопливые шаги за дверью, отпустил кнопку звонка.

– Кто там? – выкрикнул Ленечка на ходу. Замолчал, заглянул в «глазок». Громко-громко ахнул, и голос его завибрировал, будто взволнованная виртуозом-гитаристом струна: – Борис! Боренька!!! Ты вернулась!..

Ленечка управился с дверными запорами в рекордно короткое время. Дверь распахнулась, и я треснул по улыбающейся физиономии Стошенко кулаком, в котором сжимал колючие стебли двух дешевых роз.

Ударил я не сильно. Скорее даже не ударил, а втолкнул, впихнул Ленечку с порога обратно в квартиру и вошел сам следом, спешно прикрывая за собою дверь.

Мой толчок-тычок задвинул Стошенко в глубину квартирной прихожей. Высокий, с копною пышных угольно-черных курчавых волос, смуглый и мускулистый Ленечка широко расставил ноги, дабы сохранить равновесие и остановить возвратно-поступательное движение после тычка кулаком в челюсть. На Ленечке был надет длинный шелковый халат. Полы халата распахнулись, обнажив атлетически сложенную фигуру во всей ее античной красе и на секунду шокировав меня татуировкой внизу голого живота. Как оказалось – Леонид брил промежность. В нижней части пуза, на тщательно выбритом участке кожи, красовалась татуировка – две розы, белая и красная.

– Срамоту прикрой, Ленечка, а то ты меня смущаешь. Чего стоишь? Прикрой, говорю, розарий!

– Стас?.. – Ленечка запахнул полы халата. Руки у него задрожали, лицо внезапно побелело.

– Ну, Стас. С чего это ты так напрягся? – Я на самом деле не ожидал увидеть на лице Стошенко столь мертвенную бледность неподдельного ужаса. – Ну, наколол я тебя с розами, ну, по морде съездил, замечу в скобках – совсем не сильно стукнул по фейсу, – а тебя прям шатает. Того и гляди, в обморок упадешь.

– Мне Буба позвонил, рассказал, как ты... как ты... – Ленечку заклинило. – Как ты...

– Рассказал, как я «быков» мочил, да?

Леонид кивнул. Кивок у него вышел на японский манер. Самураи, когда кланяются, не спускают глаз с собеседника. Так же и Ленечка, дернул шеей, наклонил голову, но глаз не опустил, продолжая смотреть на меня, словно видел впервые.

– Я рад, что тебе известны мои скрытые таланты, Леонид. Не придется терять время, лишний раз демонстрируя силу. Времени у меня в обрез и... Стой!.. Погоди!..

Вот черт! Я не успел поймать, перехватить полы халата, взметнувшиеся в воздух, словно шлейф, после того, как Ленечка рванул к дверному проему в комнату-спальню. Сбежал, скрылся у себя в спаленке, дуралей. А я тоже хорош – вместо того чтобы в два прыжка нагнать беглеца, сделал чисто фехтовальный выпад и попытался схватить его за шелковый хвост пестрого халата. Попытка не удалась. Тонкая, гладкая ткань проскочила между пальцев, я потерял равновесие и чуть не грохнулся на половичок посредине прихожей.

Черт побери! Времени – кот наплакал, а, видно, придется гоняться за Ленечкой по всей квартире, как за малым ребенком!

– Леонид! Не бойся, Леонид! – Я взмахнул руками, поймал на мгновение утраченное после фехтовального выпада чувство баланса и шагнул по направлению к Ленечкиной спаленке. – Лень, давай не будем играть ни в салочки, ни в прятки. Давай, ты по-хорошему дашь мне...

Ленечка выпрыгнул обратно в прихожую совершенно для меня неожиданно. И, если бы я инстинктивно не отшатнулся, бейсбольная бита размозжила бы мой череп, как прокисшую репу.