— И это — если учесть, что у вас ни минуты свободного времени эти дни… — Гарегин заговорщицки мигнул.

Тура дал понять, что это явное преувеличение, но Гарегин не позволил ввести себя в заблуждение.

— Это вы мне не говорите… — Он огляделся и, убедившись в том, что их не подслушивают, заметил довольно громко. — Народ за вас… С тех пор, как вы и майор Силов тут появились, людям хоть есть на кого надеяться…

— Вы серьезно?

Гарегин даже обиделся:

— Конечно! Знаете, как вас называют? «Борец с мафией из Джизака»!

В милиции Туру уже ждали. Гезель открыла дверь в кабинет:

— К вам отец Умара Кулиева…

— Пусть заходит, — Саматов кивнул.

Вошедший был отнюдь не пожилым, но успевшим махнуть на все рукой — усталым, в мятом, изношенном до нельзя костюме.

— Я насчет Садыка Баларгимова… — сказал он просто. — Это мой брат. Будь он проклят…

— Ваша фамилия — Кулиев, а его — Баларгимов… — заметил Тура.

— Мы родные братья. Просто ему дали фамилию по имени нашего отца — Баларгимова Кули, а мне досталось имя деда…

— Какие у вас взаимоотношения?

— Он отобрал у меня сына Умара. Но мы — братья. Этим все сказано.

— Вы общались с сыном до его ареста?

— Почти нет. Брат поссорил меня с Умаром, потому что я оставил его мать… У нас такое не прощают. Иметь любовниц — это пожалуйста! Сколько хочешь! Да вы сами знаете… Как только я ушел из семьи, брат сразу начал настраивать сына против меня. Стал брать в море, готовить к браконьерским делам…

— Вы предостерегали сына?

— Когда я пришел к брату, чтобы он оставил парня в покое, его сыновья избили меня. Я месяц провалялся в больнице… Брат полностью вытеснил меня из семьи, он давал деньги моей бывшей жене… Я не мог им особенно помочь. Я работаю в вечерней школе. В Красноводске. Преподаю химию. Моя новая жена тоже преподаватель. Из моих братьев я один получил образование и никто из них мне этого не простил!

— Сын встречался с вами? Рассказывал о себе?

— Он ходил в море с моими племянниками. Постепенно стал умельцем. Получал от дяди большие деньги, в зависимости от улова. Он гордился этим! Пацан, а уже две машины! «Жигули» ВАЗ записаны на двоюродного брата, «Москвич» — на тетку! Я уже старик — но у меня ни одной машины…

— Когда вы узнали о поджоге Рыбоинспекции?

— В ту же ночь жена Умара прибежала ко мне. На счастье, я был тут. Сказал, что брат спьяну сжег контору Рыбнадзора и обрабатывает Умара, чтобы тот взял все на себя…

— Вы говорили с сыном?

— На рассвете, этой же ночью. Я просил его не делать этого. Он сказал, чтобы я не вмешивался, потому что могу все испортить…

— А почему Баларгимов сам не пошел с повинной?

— Он много раз судим. Трижды или четырежды. Ему могли дать суровое наказание… И еще один человек просил Умара взять все на себя. Когда я приехал, они как раз втроем разговаривали… Брат был пьян, но к этому времени протрезвился…

— Потом?

— Поначалу у них все получилось. Следствие закончили быстро. Умара судили за неосторожное убийство, И тут отец Саттара поднял шум: «Такого сына, такого мальчика сожгли! Воина-интернационалиста!» Вмешался обком… Пошли митинги. «Расстрелять! Никакой пощады!» Вы не можете себе представить, что мы чувствовали… — Он разрыдался. — Мы ведь знали, что Умар невиновный… Потом новый суд… Когда судья объявил: «Смертная казнь!» — мы все закричали… А люди хлопали: «Правильно!» — плач душил его. — до нас стали доходить слухи, что все от Умара отказались. Словно так и надо…

— А где в действительности находился Умар, когда его дядя поджег Рыбоинспекцию?

— У друзей. У Сейфуллина. С друзьями смотрел футбол.

— А что они?

— Возмутились: «Умар не виновен! Все пойдем в свидетели!» Но брат одних купил, других застращал. А Сейфуллина застрелил прямо при всех. На берегу. Народ сразу замолчал…

— А что с Пуховым?

— Сережа догадывался. Послал Мазута с запиской в тюрьму… Пухова тоже не стало. Я понял: это конец! Умара принесли в жертву… Но теперь, когда вы вмешались… Арестовали Садыка… Послали телеграммы, я впервые ночью заснул… — Старик откровенно рыдал. — Это счастье…

Тура дал ему время успокоиться, спросил:

— Вы сказали, что, кроме дяди, Умара уговаривал еще один человек… Кто он?

Старик помялся.

— Это полковник Агаев. Начальник областного управления…

— Агаев… — Тура печально усмехнулся, покачал головой.

— Он же не мог посадить хозяина лодок, брат на суде запел бы такое… С них со всех бы погоны полетели и головы. Цепочка эта высоко тянется… Генерал Амиров ее создал, когда тут работал… Агаев уже потом приехал. После окончания Московской высшей школы…

— Вас допрашивали?

— Один раз. И еще на суде. Мы — родственники — говорим, как нам велели, что ничего не знаем…

— Теперь вы дадите показания?

— Мы все подпишемся! — Старик ушел.

— Хотите чаю? — спросила Гезель, открывая дверь.

— Хочу.

— С конфетой?

— С конфетой, Гезель. Я уже сто лет не пил чай вприкуску с конфетой. Спасибо, Гезель.

Поздно ночью Тура вышел на улицу, он ждал Анну. Прохожих было мало. Тура увидел издали свет приближающихся машин. Их было не меньше десятка. Впереди шла «Чайка», которую сопровождали черные «Волги».