Шрифт:
Вот именно! Все именно так! Он готов на все, чтобы касаться ее волос, чтобы смотреть в ее глаза – всегда, каждый день. Он готов на все, даже рисковать жизнью для спасения этого мальчишки, от которого она потеряла голову как девчонка.
Ничего. Она потеряла, а Жерар поможет обрести ее вновь. Понятно, что, пока этот мсье Холмский в опасности, она будет зациклена на нем. Значит, надо его спасти – и...
26
О Люцифер, позволь мне хотя бы один раз коснуться волос Эсмеральды... (франц.)
Осталось самое малое: найти, откуда спасать. Единственный человек, который мог бы привести его к Холмскому, исчез!
Матушка Пресвятая Богородица, за что наказуешь, как говаривал в минуты неудач отец...
Жерар в отчаянии рванулся – и ахнул от боли: полное ощущение, что налетел на нечто бетонное, вроде тумбы для афиш. Однако это оказалась низкорослая дама крепкого сложения, с коротко, чуть не под нуль стриженными белобрысыми волосами и небольшими, очень темными глазами. Этими глазами она с лютой неприязнью таращилась на Жерара и потирала плечо.
Подумаешь, плечо! А у него от удара о нее занемело все тело!
Но он был хорошо воспитанным человеком, к тому же сам налетел на даму, а потому начал пылко извиняться:
– Пардон, мадам! Экскюзе муа! Миль пардон! [27]
– Пошел ты на... – процедила дама, отворачиваясь.
Ого! Да она русская! Соотечественников в Париже становится все больше и больше.
Жерар рассеянно смотрел вслед грубой незнакомке. Делать, кроме этого, все равно было нечего.
27
Прошу прощения, мадам! Извините меня. Тысяча извинений! (франц.)
Дама подошла к стоянке такси и заговорила с одним из водителей. Перешла к другому, третьему... Не составляло труда понять, что она пытается взять машину, но никто не понимает, куда ей надо ехать. Значит, мсье Холмский не единственный из русских, кто пренебрегает изучением иностранных языков?
От мыслей о несчастном Холмском захотелось немедленно отвлечься, и Жерар воспользовался единственным доступным способом: направился к даме, чтобы помочь ей. И тут услышал, что она все-таки отличается от вышеназванного Холмского: общается с таксистами пусть не по-французски, но и не по-русски, а на отличном немецком языке.
Ну, это уж слишком. Ладно, несколько английских слов аборигены бы еще поняли, но учить речь бошей...
– Не могу ли я помочь вам, уважаемая фрау? – осведомился Жерар на языке, как принято выражаться, Шиллера и Гете.
Дама обернулась как ужаленная:
– Откуда вы меня знаете?!
Вопроса Жерар не понял. Да и не хотел понимать. Дама тотчас успокоилась:
– А, это опять вы... Вы говорите по-французски?
– Конечно, – кивнул Жерар, подаваясь корпусом вперед, чтобы самую компрометирующую часть своего тела – ноги в арабских шлепанцах – отодвинуть елико возможно дальше.
– Умоляю вас, – воскликнула дама, – объясните кому-нибудь из этих бестолковых таксистов, что мне надо на улицу Рульавантурер!
– Рульавантурер?! – удивился Жерар. И тут же до него дошло, что дама на немецкий лад безбожно коверкает два французских слова, сливая их в одно. – Быть может, вам нужно на рю л'Авентюр?
– Но ведь я так и говорю, – с апломбом пожала она плечами.
– Не совсем, – пробормотал Жерар и сделал знак одному из таксистов.
– Рю л'Авентюр! – вскричал тот радостно. – Конечно, я знаю рю л'Авентюр. А там куда ей нужно? Улица очень длинная.
Жерар перевел вопрос.
– Дом двадцать один, – сказала дама. – Вы знаете нотариуса Морана? Это его дом, мне нужно к нему.
Жерар покачнулся.
– Что же вы молчите? – она возмущенно уставилась на него. – Переведите!
Жерар с усилием обрел дар речи и исполнил ее требование.
– Нотариуса я такого не знаю, а дом найду, – ответил таксист.
– Этот парень очень бестолковый, – сказал Жерар, повернувшись к даме. – Боюсь, что он завезет вас куда-нибудь не туда. Позвольте мне довезти вас. Умоляю, доставьте мне это удовольствие!
Он открыл перед ней дверцу и помог сесть. Потом убрал в багажник ее небольшой саквояж и запрыгнул на переднее сиденье, предупредительно повернувшись к своей спутнице.
Он обожал ее! Он обожал эту бритую, крашеную, приземистую уродину так, как ни одну женщину в мире, и даже его страсть к прекрасной длинноногой Валери меркла перед тем всепоглощающим чувством благодарности, которое он испытывал к этой особе.
Она открыла ему, где живет Моран!
– Давно я не слышал такого прекрасного немецкого языка! – воскликнул он, не зная, как еще выразить обуревавшие его эмоции. – Вы немка? Вы из Германии?