– Уходит! – простонала Лера, суматошно оглядываясь, уже готовая закричать: «Держи его!»

Видимо, Жерар почувствовал это.

– Тихо! – шепнул он. – Молчите, вы все погубите! Идите домой, ждите звонка!

– А вы?...

– Я за ним.

– Вы не догоните! Он на роликах! Он уйдет!

Бенуа пока что удалялся от них довольно медленно, потому что его задержала толпа туристов, стремившаяся на очередную экскурсию по собору. Но весь вид его выражал нетерпение, и ясно было, что он только и ждет, чтобы оттолкнуться – и ринуться вперед со страшной скоростью.

И тогда его не догонит никакой бегун! Даже если бы под рукой оказалась машина, ей не пробиться сквозь толпу, в которой легко затеряется стремительный роллер!

Жерар огляделся и подскочил к какому-то наголо обритому парню, который уселся невдалеке прямо на мостовую, стянул кроссовки и блаженно пошевеливал пальцами ног. Рядом стояли его ролики. Видимо, на Пти-Пон прибыл новый мастер фигур высшего пилотажа, который готовился показать свое боевое искусство.

Парень уже протянул к роликам руку, когда Жерар выхватил из кармана джинсов две бледно-желтые и одну зеленоватую бумажки – судя по цвету, это были купюры в двести и сто евро, – швырнул их на колени парню. Потом, сверкнув на Леру дерзкими зелеными глазами, он легким движением ног сбросил свои мокасины ручной работы и вскочил – другого слова не подберешь! – в ботинки на роликах и застегнул их в момент. Его качнуло, и на миг Лере показалось, что Жерар сейчас рухнет навзничь, однако в то же мгновение все его худощавое тело подобралось, сгруппировалось, исчезла обычная, вальяжная плавность движений – и он, чуть пригнувшись, унесся вслед за Бенуа, черноволосую голову которого можно было различить в толпе с большим трудом.

Парень, сидевший на мостовой, поднял красивые бумажки и несколько мгновений тупо смотрел на них. Потом осмотрел то место, где только что стояли его ролики, и даже ладонью похлопал на мостовой, пока не убедился, что их и в самом деле больше нет. После этого он поглядел на мокасины Жерара, валявшиеся рядом. Пожал плечами, сунул деньги в карман, а кроссовки в рюкзак, натянул светло-коричневые, отличной, мягкой кожи мокасины на ноги... Задумчиво пошевелил ногами, потом встал и потопал, примеряясь к новой обуви и как бы прислушиваясь к собственным ощущениям...

Судя по всему, ощущения были приятные, потому что по лицу парня растеклась блаженная улыбка. Он посмотрел вслед Жерару и снова пожал плечами.

Тут он заметил Леру, окаменело стоявшую неподалеку и смотревшую на него широко раскрытыми глазами.

– Жё нэ компран па! – пожаловался парень, подобрал рюкзак с кроссовками и неторопливо пошел прочь.

Тут Лера очнулась от оцепенения и стала вглядываться в ту сторону, куда умчался Жерар. Однако в толпе уже ничего нельзя было рассматривать.

Он уже успел порядком подзабыть забавы юности и не сразу освоился с тем, что мир вокруг внезапно задвигался с невообразимой скоростью. Ролики, чудилось, не подчинялись его воле, а жили самостоятельной, стремительной жизнью, словно некие сапоги-скороходы, которые порой увлекали своего владельца совсем не туда, куда он стремился. Ноги сначала и впрямь словно бы норовили отделиться от тела, однако Жерару все же удалось в конце концов сладить с ними. Тело обрело прежние рефлексы на диво быстро, и больше ничто не отвлекало его от черноволосой головы, мелькавшей далеко впереди. Больше всего Жерар боялся оторвать от нее взгляд и уже не найти вновь. Он даже и представить себе раньше не мог, что люди двигаются настолько суматошно, беспорядочно! Они выныривали бог весть откуда, они непрестанно пересекали дорогу и мешали, мешали мчаться вперед! Он безумно жалел сейчас, что у него нет какой-нибудь штуки, вроде автомобильной бибикалки, которой бы он разгонял с пути прохожих. Только чувство юмора удерживало его от того, чтобы не заорать во всю мочь: «Пропустите! Пропустите!» Эдакий франтоватый мсье в развевающемся пиджаке несется, вытаращив глаза, и орет во весь голос!

Орать было нельзя прежде всего потому, что мог услышать преследуемый. Кто его знает, вдруг он видел Жерара прежде? Нельзя рисковать!

Наконец Жерар приблизился к парню настолько, что мог немного сбавить скорость. Тут они оказались перед бульваром, вспыхнул красный свет, можно было приостановиться и немного перевести дух. С непривычки уже заломило спину, однако сильнее боли была тревога: а вдруг Бенуа обернется?! Не обернулся, и они вновь понеслись вперед.

Куда? Что делать, если этот тип где-нибудь сядет в машину? Ну, что-что, ловить машину тоже и продолжать преследование...

Жерар вновь изумился скорости, с которой передвигался. Вот уже площадь Сен-Мишель! Просто фантастика! Он загляделся на изумительную статую архистратига Михаила – красавца атлетического сложения, повергающего наземь дерзкого Денницу, – и в следующую минуту чуть не налетел на Бенуа. По счастью, тот остановился спиной к Жерару.

А что это он делает? Переобувается. Так, понятно. Рядом вход в метро Сен-Мишель. Жерар вздохнул с некоторым облегчением: у него уже колени сводило от этих роликов. Надо и ему поскорей переобуться...

А во что?!

Он беспомощно оглянулся. Пти-Пон, где он так легкомысленно бросил свои башмаки, остался бог весть в какой дали. На роликах ринуться в метро? Во-первых, запрещено, а во-вторых, грохотать по ступенькам, привлекая к себе внимание «гасконца»? А «гасконец» уже начал спускаться.

Жерар осмотрелся и вдруг увидел долговязого молодого араба, сидевшего на кромке тротуара и постелившего перед собой коврик, на котором стопками лежали галабеи, куфьи [25] , обручи для их поддержки на голове, какие-то украшения... Ну что бы этому глупому бико не продавать заодно и мягкие кожаные туфли без задников – вроде тех, в которые всунуты его сухопарые ноги?