Мы не стали входить внутрь, остановились во дворике, как зачарованные глядя на громадные скульптуры, установленные перед галереей. Это были четыре гигантские башни: красная, желтая, синяя и зеленая, вокруг них шли по спирали сверкающие серебряные желоба до самой земли. В каждой башне была дверь, а за ней — лестница, ведущая наверх.

— Спиральный спуск! — завопил Максик.

— Подумать только! Ну вот, Максик, твое желание исполнилось. Действительно, очень похоже на спиральный спуск, — сказала бабушка. — Только они ненастоящие.

— А с виду настоящие. Я хочу на красную! — сказала Вита.

— На них нельзя кататься, это скульптуры, — сказала бабушка.

— Нет, посмотри, бабушка, вон люди катаются. — Я показала на верхушки башен, где виднелись движущиеся фигурки.

— В самом деле! Ну что ж, почему бы вам тоже не прокатиться? — сказала бабушка. — Максик, иди с Эм.

— Нет, не с Эм. Я поеду с папой! — сказал Максик.

— Максик, папы здесь нет, — вздохнула бабушка.

— Он будет, будет! Мы загадали, и все сбылось, правда-правда! — Максик весь так и светился.

— Ох, Максик, — сказала я, а про себя подумала: «Вдруг папа все-таки ждет нас на одном из этих волшебных спиральных спусков…»

Мы с Витой и Максиком скатились с каждого из четырех спусков. Внутри не было темно, там сиял волшебный золотистый свет, а по стенам висели картины, мы их разглядывали, пока поднимались наверх. На картинах в красной башне были алые ленточки, клубника и розы, и Красная Шапочка; в желтой — бананы, плюшевые мишки, песочные замки и смеющиеся солнышки; в синей — голубые озера, ясное небо, васильки и младенцы; в зеленой — зеленые яблоки, травяные луга и целый Изумрудный город.

На верхушку башни все посетители выходили с широкими улыбками на лицах и весело съезжали вниз по блестящей серебряной горке.

Все, кроме Максика.

Мы поднялись на красную башню, потом на желтую, зеленую, синюю. Максик даже не посмотрел на картины. Он с отчаянием оглядывался по сторонам.

— Сдаюсь! — воскликнула бабушка, когда он начал всхлипывать. — Ребенок просит покататься на спиральном спуске посреди Лондона. Раз, два, три — четыре спиральных спуска появляются как по волшебству! И что, ребенок этому радуется? Нет, он ревет, как корова!

— Максик не виноват, бабушка. Он надеялся встретить… кое-кого.

Я подняла Максика на руки и прижала к себе, хотя вообще-то еле могла пошевелиться из-за неподъемного рюкзака с книгами за спиной.

Мне было неспокойно. Уже без двадцати час. Я не хотела опаздывать на встречу с Дженной Уильямс.

Минуту-другую я ковыляла с Максиком на руках.

— Господи ты боже мой, Эм, опусти его на землю. Ты не обязана тащить его на себе, — сказала бабушка. — Максик, немедленно прекрати распускать нюни. Встань на ноги и иди нормально.

Максику это было не по силам. В конце концов бабушка с тяжелым вздохом забрала его у меня.

— Понесу тебя одну минуточку, и все. Не вози ногами по юбке и, ради Господа Бога, не вытирай нос о мое плечо! Вот ведь счастье великое — внуки! — сказала бабушка.

Мы прошли назад по набережной и пересекли мост Ватерлоо. Бабушка пригрозила, что сбросит Максика в воду. Максик знал, что она шутит, но на всякий случай все-таки слез на землю и дальше двинулся своим ходом.

Теперь уже Вита начала приволакивать ноги и жаловаться, что ее почему-то никто не несет на ручках. Я уже совсем выбилась из сил. Мне казалось, что в рюкзаке у меня напихано не меньше сотни книг Дженны Уильямс, причем в твердых переплетах. На мосту дул холодный ветер, но мне было так жарко, что зеленое платье липло к телу. Я спросила:

— Далеко еще, бабушка?

— До конца моста, потом через дорогу и налево, — сказала бабушка. — Пять минут. Не ной, Эм. Мы придем вовремя. Ты увидишь ее одной из первых. Потом пойдем перекусим. Хоть бы присесть наконец, эти треклятые босоножки меня прикончат. И спина разболелась после того, как я тащила нашего десятитонного Максика через весь Лондон. Нет, я, наверное, с ума сошла.

Мы добрались до конца моста и увидели длиннющую очередь, растянувшуюся на половину Стрэнда.

— Что это тут столько народа, бабушка? — спросила Вита.

— Меня не спрашивай, — ответила бабушка. — Постой-ка, там, впереди, на здании театра, афиша мюзикла «Король Лев». Видимо, это стоят за билетами на спектакль. Наверное, так — в очереди много детей.

У меня сердце отчаянно заколотилось под зеленым платьем. В очереди, точно, было много детей. Очень много. В основном девочки, и все сжимали в руках книги Дженны Уильямс.

Мы дошли до начала улицы. Очередь здесь была еще гуще, она огибала площадь Ковент-Гарден. Ограждение тянулось до большого книжного магазина «Эддимен» на другой стороне площади. Очередь исчезала в дверях магазина.