– Признаться, леди Изобел, – усмехнулся Генри, – вы выставили меня круглым дураком! Получается, что я постоянно таскал при себе это послание и не догадывался о его истинном значении…

– Так в чем же оно, это истинное значение? – прищурился Майкл. – «Да прострет Бог свой покров над Рослином!» Выходит, когда Генри не в Рослине, Божья помощь ему не нужна?

– Одно время я думал, что, согласно этим словам, мне не следует доверять сэру Эдварду. Слава Богу, до конфликтов с ним дело не дошло…

– Эдвард – это ваш приемный отец? – уточнила Изобел.

– Да. Сэр Эдвард Робисон из Стратерна, отец Хьюго.

– Но ведь сэр Хьюго, если я правильно поняла, ваш родственник по матери? Так, во всяком случае, он сам сказал Гектору…

– Совершенно верно, – кивнул Генри, – его мать – младшая сестра нашего отца.

– Если отец вашего отца был также отцом матери сэра Хьюго, стало быть, Хьюго тоже тамплиер?

Сэр Генри переглянулся с Майклом, но на этот раз Изобел не возражала против этого и выжидающе смотрела на обоих.

Наконец Генри кивнул:

– Отец Хьюго был тамплиером, и Хьюго получил то же образование, что и мы с Майклом. Но я бы настоятельно попросил вас, леди Изобел, поменьше упоминать о тамплиерах – даже там, где это, казалось бы, безопасно. Здесь и у стен есть уши!

– Хорошо, сэр. – Изобел вдруг вспомнила, как когда-то в детстве подслушивала под дверью разговоры взрослых.

– Кстати, брат, – задумчиво произнес Генри, – в Рослине довольно много барельефов, изображающих бородатых людей.

– Да, над каждым окном, на фронтонах, на колоннах, на дверях… Признаться, я никогда не придавал особого значения тому, что именно там изображено.

– Если мы правильно расшифровали послание, секрет точно связан с замком Рослин! – воскликнула Изобел.

– А значит, – поддержал ее Майкл, – кому-то из нас следует отправиться в Рослин прямо сейчас!

– Боюсь, ты не сможешь уехать до окончания церемонии, – нахмурился Генри. – Хотя я лично не стал бы возражать, но мама…

– Понимаю. – Майкл вздохнул. – Она и так уже донельзя сердита на меня из-за моей внезапной женитьбы…

– Не могу понять, что ей не нравится! – Генри подмигнул Изобел. – Вы тоже не обращайте внимания на чудачества нашей мамы, миледи: она воображает, что командует чуть ли не целым миром, а на самом деле ни в Керкуолле, ни в Рослине у нее нет никакой реальной власти…

– Не беспокойтесь, сэр, – улыбнулась Изобел, – я уверена, с вашей мамой мы в конце концов поладим!

Майкл обнял жену за талию.

– Полагаю, Генри, – серьезно произнес он, – время ужина уже подоспело! Не пора ли тебе подготовиться к приему гостей?

– Пожалуй, – согласился Генри, – а то мать станет обвинять меня в задержке. Надеюсь, Майкл, у тебя хватит ума не объявлять во всеуслышание, что сразу после церемонии ты отправляешься в Рослин: стоит только Уолдрону хоть что-то заподозрить, и он тут же пустится за тобой в погоню.

Майкл кивнул, после чего Генри наградил Изобел дружеским поцелуем в щеку.

– Рад был познакомиться, миледи! – одобрительно произнес он. – И добро пожаловать в нашу семью!

– А ты говорил, что он сумасшедший! – обратилась Изобел к мужу, когда Генри удалился. – По-моему, вполне нормальный и даже очень милый джентльмен…

– Да, в принципе он отличный парень… – Майкл покрутил головой. – Хотя иногда всерьез считает, что можно уплыть за край земли…

– Кажется, он сам видел карту?

– Думаю, эта карта ему приснилась – во всяком случае, мне ни разу не приходилось видеть ничего подобного… И вообще все это выдумки, Изобел, а мне сейчас не до них. Генри прервал нас на самом интересном месте… Позволь мне развязать твой корсет…

Изобел почувствовала, что на нее снова накатывает волна, которая охватывала ее всякий раз, когда Майкл заговаривал с ней на известную тему.

– Я не возражаю, сэр, – усмехнувшись, проговорила она, – но не лучше ли вместо этого поторопиться к ужину, если вы не хотите рассердить вашу маму?

Майкл вскинул бровь:

– Поверь, Изобел, если ты считаешь, что нашла новое оружие против меня, то ошибаешься. Маму я не боюсь и не слушаюсь. И вообще я уже большой мальчик!

Майкл потянулся к завязкам ее корсета, и Изобел не возражала – ни тогда, когда его пальцы проникли под ее платье слишком глубоко, ни даже тогда, когда Майкл освободил ее от одежды, а потом сам начал быстро раздеваться.