Шрифт:
Два охранника прошли совсем недалеко от притаившегося Шабанова. До него донеслись обрывки разговора.
– Похоже, старик в духе. Может, поговорить с ним сегодня, как ты думаешь?
– Поговори, поговори… Только давай слиняем отсюда, если он нас заметит, к нему потом ни на какой козе не подъедешь…
Они зашагали дальше и исчезли за деревьями. Лишь двадцать метров по прямой отделяли Шабанова от пожилого генерала. Стрекалов сидел в расслабленной позе, задумчиво наблюдая за пляшущим на волнах поплавком.
Шабанов поднялся, подошел к генералу и остановился за его спиной. Ни один звук не выдавал его присутствия, лишь тихо плескала о камни вода. Он наклонился, и увесистый, отшлифованный водой камень лег в руку, превратившись в смертоносное оружие.
– Василий Васильевич, – едва слышно позвал Шабанов.
Генерал оглянулся. Он не казался встревоженным, лишь раздражение от того, что ему помешали, читалось в его взгляде. Продолговатый валун врезался в левый висок генерала с противным звуком, средним между чваканьем и хрустом. Стрекалов не успел ни крикнуть, ни вздохнуть, ни даже изменить выражение лица. Он рухнул на камни. Шабанов приподнял труп и переместил так, чтобы голова жертвы оказалась в воде. Уходя, он не обернулся.
6.47. Шабанов поднял кусачки там, где оставил их, у разреза в проволочном заграждении. Он отвинтил крышку, которой заканчивалась одна из рукояток. Из полой трубки появился инструмент, отдаленно напоминавший полотно ножовки по металлу с надетыми на зубья колесиками, вслед за ним на подставленную ладонь выпали два крошечных металлических зажима. На обоих концах того, что походило на ножовочное полотно, Шабанов закрепил свежие срезы колючей проволоки, приладил кусачки к рычажкам и несколько раз энергично сжал кисть руки. Концы проволоки сошлись, она снова была туго натянута. С помощью кусачек он укрепил на месте соединения маленький зажим, нажал кнопку на электронном устройстве и снял два из четырех проводов. Операция повторилась и со второй проволокой. Теперь лишь после тщательного изучения можно было установить существование разрезов, но кому пришло бы в голову этим заниматься, если приборы на пульте охраны однозначно утверждали: целостность заграждения не нарушалась.
В 6.54 небрежно одетый велосипедист в видавшей виды мятой шляпе неторопливо катил по ухабистой тропинке к остановке электрички.
Несмотря на сравнительно ранний час, становилось жарко. В тамбуре Шабанов прислонил велосипед к стене и закурил, рассеянно глядя на пробегающие за грязным стеклом деревья и столбы.
Тело генерала Стрекалова обнаружили в 7.20. Короткое расследование установило: несчастный случай. Было очевидно, что генерал поскользнулся на влажных камнях, упал и ударился головой.
2
Москва
Кремер заканчивал бритье в ванной, когда заверещал телефон. На ходу вытираясь полотенцем, Кремер прошел в комнату.
За все время, проведенное в Хабаровске в контакте со Шведовым и сотрудниками «управления М», Кремер так ничего и не узнал ни о функциях управления, ни о содержимом шестнадцатого контейнера. О первом вообще не говорилось; что до второго, Кремер задавал вопросы, но Шведов с каждым разом отвечал все более уклончиво и неохотно. В конце концов Кремер прекратил спрашивать. Он был профессионалом и знал, что не на все вопросы можно получить ответы… Но тут у него создалось впечатление, что Шведов не то чтобы скрывает от него информацию, но и сам пребывает в некоей растерянности.
Он взял трубку:
– Слушаю.
– Андрей Викторович?
– Да.
– Здравствуйте, это Шведов. Я прилетел в Москву специально, чтобы повидаться с вами… Вы свободны сейчас? Можете меня принять?
– Хм… А вы думаете, будь я и занят, сказал бы «нет, не могу»? Приезжайте, конечно.
– Я буду через пятнадцать минут.
В трубке послышались гудки отбоя.
Полковник Сергей Юрьевич Шведов прибыл даже раньше. Рукопожатие было крепким; Шведов уселся в кресло у журнального столика, закурил и огляделся в поисках пепельницы. Кремер подал ему тяжелую хрустальную ракушку и вежливо спросил:
– Как долетели, полковник?
– Спасибо, ужасно, – ответил Шведов. Еще светящаяся шапочка пепла с его сигареты упала в толщу хрусталя, на миг осветив прозрачные грани. Он достал из кейса коричневую папку.
– Я хотел, – произнес он, положив папку на стол, – поговорить с вами о контейнере… И о том, что с этим связано.
– Вы проголодались с дороги?
– Нет, ничего не нужно… У меня мало времени. Так вот, контейнер… Мы передали его в лабораторию. Там оказались запаянные капсулы из зеркального стекла, упакованные так, что вряд ли могли разбиться даже при сильном ударном воздействии. Понятно, что эксперты не спешили их вскрывать. Они начали с изучения прибора, которым пользовался Голдин… Но его назначения установить не удалось. Тогда одна из капсул была вскрыта, со всеми предосторожностями, в герметичной камере с помощью дистанционных манипуляторов. И вот… Прочтите.
Он протянул папку Кремеру. Там лежал один-единственный листок.
– Выводы экспертизы кратко, – пояснил Шведов.
Кремер скользнул по листу взглядом, потом вчитался внимательнее.
– Мне не все понятно, я не специалист. Но похоже, это… Какое-то химическое или биологическое оружие?
Шведов покачал головой:
– Таким было и первоначальное мнение наших экспертов. Это действительно опасная штука. Но дальнейшее изучение… Как бы вам лучше объяснить, Андрей Викторович… Ну вот, по аналогии. Скажем, управляя автомобилем, можно сбить человека, убить его. Но ведь никто не станет конструировать современный автомобиль со всеми этими кондиционерами, компьютерами и автоматикой с единственной целью совершить на нем наезд… Так же микроскопом можно забивать гвозди. Но микроскоп не для этого создан. Мы имеем дело с биохимическим соединением невероятной сложности, совершенно неизвестным специалистам. Мы консультировались с крупными учеными. Никто не может даже отдаленно предположить, как это было получено и для каких целей предназначается.