– Посмотрю, что сумею выяснить здесь завтра и вернусь в город на следующий день.

– Нет, я тоже на ночь остаюсь здесь, – заявила Белль. – Приближается день суда над папой, а у нас нет ничего, чтобы ему помочь. Сегодня ночью мы обыщем спальню Томаса Браггетта, а заодно и его кабинет.

– Что? – Линн чуть не завизжала. Она бросила быстрый взгляд на дверь и перешла на шепот. – Ты сошла с ума? Все здесь. Нас поймают.

– Не поймают, если будем действовать осторожно. Мы разделимся. Ты займешься спальней, а я пойду В кабинет. В случае, если нас поймают, мы не будем вместе, поэтому увидят только одну из нас.

– А что я скажу, если кто-нибудь застанет меня в его спальне?

Белль хихикнула.

– Что ищешь почитать какую-нибудь книгу.

– Ох, Белль, – простонала Линн и покачала головой. – У меня, должно быть, что-то с мозгами, раз я позволила тебе втянуть меня в такие дела.

– А теперь переоденься в ночную сорочку, как у меня, и ложись отдохни. Мы подождем, пока все заснут, и начнем.

Линн терпеть не могла рыться в чужих вещах. Хуже того, придется обыскивать незнакомую комнату при свете луны. А особенно противно было обыскивать спальню Томаса Браггетта, когда Трейс Браггетт спит в противоположном конце коридора. По крайней мере, она считала, что спит. И конечно же, не говоря о Трекстоне, Тревисе, Трейноре, Терезе и Евгении, которые тоже находились побЛИЗОСТИ.

В письменном столе не оказалось ничего, достойного внимания. Ничего интересного не было на туалетном столике, в ящике тумбочки, на ночном столике, в книжном шкафу, гардеробе и этажерке. Линн осмотрелась по сторонам. Где еще искать? Она просунула руки под матрас насколько могла, ощупала подушки, заглянула под ковер и картины на стене. Вазы и коробочки либо пусты, либо там находилось то, для чего они предназначались – кремы, специи, табак. Не нашлось никаких записок, засунутых в туфли, карманы костюмов, втиснутых между мебелью и стенами.

– Сдаюсь, – Линн вытерла пот со лба. Затем взгляд упал на платяной шкаф, на его верх, украшенный резьбой. Линн поднесла к огромному шкафу стул, взобралась на него и принялась шарить по плоской крышке. Пальцы сразу же нащупали что-то гладкое и твердое. Она подтянула к себе предмет и чуть не взвыла от радости. Это был дневник, маленький дневник в кожаном переплете.

Возбужденная из-за своей находки, Линн поспешно спрыгнула со стула. Нога запуталась в оборке юбки, и девушка начала падать назад. Она схватилась за ручку шкафа, с глухим стуком ударилась плечом о дверцу, стул покачнулся и полетел на туалетный столик.

Линн сморщилась от грохота, от которого, казалось, задрожала вся комната.

– О Господи, – пробормотала она, поднимаясь на ноги. Сунула дневник в карман пеньюара и бросилась к двери. Может быть, удастся вернуться в свою комнату до того, как кто-нибудь явится пристрелить ее, как вторгшуюся в чужие владения. Она распахнула дверь в коридор.

– Ну, а сейчас ты чем занимаешься, позволь просить? – Трекстон преградил ей путь. В руке он держал револьвер и был одет только в брюки.

При свете луны его обнаженная грудь напоминала монолит из бронзовых мускулов, волосы казались иссиня-черными.

Линн уставилась на Трекстона, застыв от ужаса. Уголки его рта растянулись в саркастической улыбке, глаза загорелись дьявольским огнем, когда он наклонился к ней.

– Белль, красавица моя, – протянул он своим бархатистым баритоном. – Если ты сейчас же не расскажешь мне, какого черта здесь делаешь, я сдетаю с тобой то же самое, что в доме Проскауда.

– Я… я была… – Линн не знала, как себя вести. Что он сделал с Белль с доме Проскауда? И как объяснить, что она делает в комнате его отца? Пришла за книгой? Линн чуть не застонала.

– Ну? – поторопил Трекстон и засунул револьвер за пояс.

Линн с трудом сглотнула.

– Я… мне показалось, что я слышала шум… и… пришла сюда, чтобы удостовериться – никто не вломился в дом и… мне показалось, я слышала шум…

– Единственный шум, который я слышал, дорогая Белль, это ты, – быстрым движением Трекстон обнял ее за талию. Ее грудь прижалась к его обнаженной горячей груди. – Белль, я думал о тебе, – признался он низким голосом, полным соблазна. – Честно говоря, как сильно ни старался, но не смог выбросить тебя из головы, – Трекстон наклонил голову и прижался губами к изгибу ее шеи. – Ты тоже обо мне думала? – другая рука Трекстона легла на грудь Линн, и та задохнулась от шока.

– Нет, Трекстон, пожалуйста, не надо, – Линн пыталась вырваться.

Трекстон тихо хохотнул, осыпая поцелуями ее шею, а пальцы уже расстегивали пеньюар.

– Поздно строить из себя недотрогу. И я не в настроении играть в игры. Но зато в настроении для тебя.

Белль крадучись вышла из-за угла лестничной площадки. Услышав голос Трекстона, застыла на месте, прижалась к стене и затаила дыхание. Какого черта он там делает? Затем услышала, как Линн в отчаянии умоляет Трекстона остановиться. Остановиться? Что происходит? Остановиться? Оторвавшись от стены, Белль подкралась ближе. Следующие слова Трекстона сообщили ей все, что требовалось узнать. В настроении для тебя. О Господи. Обожгли воспоминания о его обнаженном теле, горячей плоти.