Она отогнала от себя воспоминания и постаралась не обращать внимания на ощущения, прокатившиеся по всему телу.

– Трекстон, пожалуйста, – умоляла Линн, Белль встала у него за спиной. Необходимо быстро что-то сделать. Но что? Она, как безумная, осмотрелась по сторонам, пытаясь в полумраке комнаты разглядеть что-нибудь подходящее… Пальцы сомкнулись вокруг тонкого, изящного бронзового подсвечника.

– Белль, я ничего не могу с собой поделать. Я снова хочу тебя, – голос Трекстона прозвучал тихо и низко, но в нем не было и намека на нежность, только оттенок гнева.

Белль приблизилась к нему в тот момент, когда губы завладели ртом Линн. Она подняла подсвечник и изо всей силы опустила его на голову Трекстона.

Чувство самосохранения, выработанное еще в детстве, во власти Томаса Браггетта, которое помогло выжить в первые пять лет жизни на населенных индейцами равнинах Техаса, предупредило, что его жизни угрожает опасность. Трекстон услышал за спиной тихий шелест ткани, почувствовал дуновение, когда что-то поднялось в воздухе, и ощутил слабый аромат сирени. Трекстон оторвался от Линн, одна рука потянулась к револьверу, он начал оборачиваться.

Подсвечник прошелся по голове сбоку, скользнул к ключице, и это движение ослабило силу удара.

Ошеломленный, Трекстон попятился, наткнулся на косяк двери и вцепился в него, в голове все завертелось, колени подогнулись.

– Беги, – прошептала Белль сестре. Трекстон закрыл глаза, сделал глубокий вдох и прислонился к стене, боясь потерять сознание.

– Черт побери, – пробормотал он, держась за голову одной рукой, а другой продолжая цепляться за косяк.

Линн обошла его и бросилась в свою спальню, но Белль задержалась. Уставилась на тонкую струйку крови, стекающую с темных волос Трекстона на его руку. Она понимала, что нужно бежать, убраться до того, как он придет в себя и набросится на нее, чтобы выяснить, что произошло, но не могла. А что, если она серьезно ранила его? Белль разволновалась, испугавшись, что ее сердце не выдержит.

Рука, цеплявшаяся за косяк, вдруг с быстротой молнии протянулась к ней и обвилась вокруг талии.

Белль попыталась вырваться и выронила подсвечник. Тот с глухим стуком упал на толстый ковер, покрывающий пол.

– Что… – Трекстон покачал головой, пытаясь отогнать кружащиеся перед глазами звезды, – что, черт возьми, ты сейчас сделала? – угрожающим тоном спросил он.

Белль лихорадочно обдумывала подходящий ответ, но так ничего и не придумала. Оставался только один способ заставить Трекстона забыть о происшествии. Она обняла его за шею и многообещающе прижалась всем телом.

– Прости, Трекстон, – Белль осыпала поцелуями его обнаженную грудь. – Ты в порядке? – ее пальцы нежно перебирали пряди темных волос. – Я не хотела. Честно, не хотела. Я подумала, что это не ты, а вор, – она прижалась губами к ямочке у основания его шеи. – Простишь меня, дорогой? – Белль начала подталкивать его к открытой двери в его спальню. – Ну, пожалуйста.

Прежде Трекстон хотел услышать ответ, почему она стукнула его по голове, хотел узнать, какого черта она делала в комнате его отца, но в этот момент это казалось все менее и менее важным. В его теле пылал огонь и желание овладеть ею. В прошлом у него было много женщин, но ни одна не воспламеняла его с такой силой, как Белль Сент-Круа. Ей удавалось делать это одним лишь взглядом, одним прикосновением, она сводила его с ума своими ласками и доводила поцелуями до сумасшествия.

Он занимался с ней любовью только один раз и считал, что последний, что ему больше не захочется ощутить ее страсть. С ним всегда было так. Он встречал красивую женщину, опьянял своими льстивыми речами, затем соблазнял, и как только удовлетворял свою похоть, то сразу же терял к ней интерес. Только с несколькими женщинами он занимался любовью более одного раза, и считал, что с Белль Сент-Круа будет то же самое. Но ошибался.

С глухим, гортанным стоном Трекстон заключил ее в свои объятия. Значит, нужно дважды переспать с Белль Сент-Круа, чтобы утолить желание, испытываемое к ней.

Он отнес ее в свою спальню, закрыл ногой дверь а пошел через комнату. Какое значение теперь имело происшествие? Он снова хочет ее, значит, получит. И если Трейс попросит ее выйти за него замуж и Белль осмелится принять предложение, то Трекстон убережет брата, проследит, чтобы Трейс все узнал о Белль Сент-Круа прежде, чем женится на ней. Он долго и сурово смотрел на нее, стоя у своей кровати со смятыми простынями, где лежал в одиночестве несколько минут назад.

– Ты ведьма, Белль Сент-Круа, – голос Трекстона был хриплым от чувств.

– А ты мерзавец, Трекстон Браггетт, – ответила она.

Он поцеловал ее крепким, требовательным и безумным поцелуем, положил на кровать и сам лег рядом. Развязав тонкие ленточки пеньюара, освободил ее тело от одежды и принялся ласкать упругую грудь. Язык глубоко проник в рот Белль, исследуя и безжалостно дразня, забирая все, что она могла предложить и даже то, что могла попытаться скрыть.

Но у Белль не было желания утаивать что-либо от Трекстона Браггетта и отказывать хоть в чем-то. Она ответила на поцелуй с такой же страстью и только приветствовала разливающийся по венам огонь, зажженный его прикосновениями. Белль поклялась отказать, отрицала даже вероятность того, что он затронул ее сердце и пробудил неиспытанную доселе страсть, но теперь, когда его руки касались ее обнаженного тела, ласки приятно охлаждали пылающую огнем плоть, она уже ни в чем не могла отказать.