– Но я люблю тебя. И всегда любила. Конечно, я отправилась в Нью-Йорк, чтобы отомстить за смерть отца. Но помимо этого, я хотела внести свой вклад в дело, за которое ты сражался. Мне нелегко предавать Хау. Узнав его близко, я прониклась к нему симпатией. Однако счи­таю своим долгом помочь патриотам и отомстить за тех, кто погиб в борьбе за независимость. – Сирена коснулась его руки и почувствовала, как муж вздрогнул. – Веришь ты мне или нет, но в моей жизни никогда не было другого мужчины, и сомневаюсь, что когда-либо будет.

Ее признание было встречено холодным молчанием, от ко­торого леденела душа. Наконец Трейгер медленно повернулся к ней. Взгляд его был жестким, выражение лица – угрюмым.

– Вчера вечером я пришел к тебе совсем не для того, чтобы получить информацию. Я приходил за одной безде­лицей, которую по глупости тебе доверил. За своим серд­цем. Я любил тебя, Сирена. Как же смеешь ты утверждать, что у меня нет причин сомневаться в твоих словах, после того как ты хладнокровно бросила меня и пустилась на поиски Брендона и Оливии? Тебе было удобно считать меня погибшим. Но я не умер, потому что верил: ты меня ждешь. И это помогло мне выжить. Я вырвался из ада, чтобы вернуться к тебе. И что же? Тебя и след простыл! Что дальше, Сирена?

Она слушала Трейгера как завороженная. В его глазах сверкнул злой огонек.

– Тебя снова поманит далекая звезда, и ты раство­ришься в ночи, оставив меня одного? – Он горько рас­смеялся и покачал головой. – Нет, Сирена, я не намерен бесконечно мотаться по белому свету, гоняясь за собствен­ным сердцем. С этим покончено. Я слышал от тебя столько лжи, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Я возвращаюсь к Вашингтону, чтобы сражаться с врагом, который носит красный мундир, а не тысячу разных костюмов и обличий.

Трейгер вышел из кареты и отвязал коня. Захлебыва­ясь слезами и тысячекратно умирая, Сирена смотрела на темневшие на снегу отпечатки копыт, бесконечной цепоч­кой убегавшие вдаль. Как жить дальше, когда любимый забрал с собой весь ее мир?

Она посмотрела на высившийся перед ней особняк и медленно побрела домой. В голове звенело, сердце сжима­лось от тоски и боли, в ушах эхом звучали его слова…

Перекинув ноги через подлокотник, Роджер развалился в кресле, потягивая бренди в надежде хоть немного согреться. Удобства в Велли-Фордж оставляли желать лучшего, и трудно было сохранять бодрость духа, видя на каждом шагу обо­рванных солдат и продуваемые ветром лачуги.

Дни его превратились в бесконечную пытку. Пока Ва­шингтон разрабатывал стратегию кампании, Роджер учился жить без брата. Прошел месяц со дня засады, когда Сирена так внезапно исчезла, оставив пустоту в его сердце. Роджер хотел последовать за ней, но генерал не позволил ему отлу­читься, удерживая рядом и считая, как и Сирена, себя ответ­ственным за гибель Трейгера. «И совершенно напрасно, – размышлял Роджер. – Никто из них не виноват, чего не скажешь обо мне. Если бы я ехал во главе отряда, а не брат…» Роджер пережил это мгновение уже тысячу раз, горько сожалея о том, что не в силах изменить судьбу.

Послышались чьи-то уверенные шаги, дверная ручка медленно повернулась, и краски схлынули с лица Роджера. Он выронил стакан, продолжая сидеть, как в столбняке.

– Я думал, тебя убили, – выдавил Роджер, все еще не веря своим глазам.

– Так оно и было, но теперь мое состояние улучши­лось, – усмехнулся Трейгер и тяжело опустился в кресло, вдруг вспомнив, что Сирена прореагировала на его появле­ние точно так же.

Может, ее обморок был вызван тем, что она действи­тельно верила в его смерть. В тот момент Трейгер расце­нил поведение жены как очередное притворство.

Наконец поверив, что перед ним не призрак, Роджер пристально рассматривал изможденного брата.

– Что случилось? После засады я обшарил каждый дюйм чертовой реки, но не нашел никаких следов.

Трейгер устало улыбнулся.

– Меня несло вниз по течению, пока мне не удалось оседлать проплывавшее мимо бревно. Я вылез из воды и добрался до ближайшей фермы. Добросердечная хозяйка сшила меня из кусков, по ее словам, я был на волосок от смерти.

– Но почему ты не послал нам сообщение?

Роджер чувствовал, как его захлестывает негодование.

Он прошел через ад, терзая себя тем, что не проявил боль­шую предусмотрительность и Трейгер погиб. А он вот, тут как тут! Конечно, Роджер был счастлив видеть брата жи­вым и здоровым, но, черт возьми, Трейгер мог бы изба­вить его от целого месяца страданий.

– Ради Бога, братец, неужели у тебя совсем нет совести?

– Старая женщина живет одна, и на расстоянии деся­ти миль там нет ни одной живой души. По-твоему, я мог приказать ей сесть на лошадь и сгонять в Пиксвилл?