Шрифт:
– Ради бога. Присаживайтесь к нам, пообщаемся. На чужбине… Шампанского хотите?
– Хочу, – ответил он с явным облегчением. Только что он чувствовал себя слабым, по известной причине, да еще и выступающим в непривычной роли назойливого просителя, а теперь понял, что попал в общество людей своего круга…
Вот, собственно, и все. Самая трудная фаза внедрения выполнена.
Дальнейшее достаточно подробно описано самим Ростокиным в его автобиографическом романе 52 .
52
См. роман «Право на смерть».
Мне остается только добавить, что во всей этой истории для меня по-прежнему самым загадочным остается эпизод со странной атакой на «Призрак» гитлеровских торпедных катеров между атоллами Пальмерстон и Суворова, на полторы тысячи миль южнее экватора.
Подозреваю, что данный хроноклазм – первый серьезный намек на начавшуюся деформацию «химеры». Этакий пробой «изоляции», рассчитанной на определенную нагрузку и не выдержавшей подключения новых мощностей. Скачок напряжения в сети, точнее – в Сети.
И вот еще что – мне до сих пор становится крайне неудобно при мыслях о Суздалеве. Нудит и гложет, как неуплаченный карточный долг.
Неужели он там, у себя, думает – какая сволочь этот Новиков! Захватил Ростокина и Аллу вместе с тайной якобы бессмертия, навел шороху среди честных мафиози Калифорнии и смылся. А выглядел вполне приличным человеком!
Но ведь еще не вечер, не так ли, господа?