Короче, кое-кто в перестрелке был убит, и все они, мертвые и живые, включая сторожа, увезены в том же грузовике. Сама же дача отнюдь не разрушена и даже не разграблена. Все оставленные Шульгиным и Славским личные вещи хотя и носили следы поверхностного обыска, но пребывали на своих местах.

Обратный путь через подвал до места, где Шульгин оставил фон Мюкке и Славского, занял, как и в прошлый раз, не более десяти минут. Вернулись на дачу они тоже без всяких проблем.

Только вот больше Сашка не ощущал в своей черепной коробке сразу двух синхронно работающих мозгов нечеловеческой мощи. Память – да, осталась, но и не более.

Ему стало и грустно немного, и в то же время радостно. Он привык быть нормальным человеком. Умным, отчаянным, подчас эксцентричным, умеющим многое такое, что и не снилось нормальным обывателям, – но человеком. Пусть даже «кандидатом в Посвященные», но ведь пока лишь кандидатом…

Еще Шульгин чувствовал, что автором интриги была скорее всего дружелюбно настроенная к нему личность. Или – неодушевленное, но определенным образом мыслящее устройство.

Хотя замысел интриги оставался для него по-прежнему темен.

Дебютная идея гроссмейстера, способного мыслить на 15-20 ходов вперед, для всего лишь перворазрядника Сашки пока что выглядела непостижимой.

Поэтому он, по обычному своему практицизму, удивительным образом сочетающемуся с наплевательским отношением к далекой перспективе (не тревожься о дне грядущем, грядущий день сам позаботится о себе, каждому дню достанет своей заботы), решил отложить стратегические проблемы хотя бы до завтра, а сегодня предаться отдыху, развлечениям и неторопливым беседам с новыми «друзьями».

Шульгин не без оснований предполагал, что время, на которое он оставил Славского и фон Мюкке наедине, партнеры использовали для соответствующих консультаций. На что он, кстати, и рассчитывал.

На кухне дачи Джо приготовил вполне приличный ужин из курицы, принадлежавшей сторожу, найденных в кладовке овощей и собственных припасов. Занавесив на всякий случай окна одеялами, поставили посередине стола семилинейную керосиновую лампу, разлили по стаканам чуть разбавленное невкусной, излишне минерализованной колодезной водой виски.

Вечер получился тем более приятный, что капитан начал уже понемногу передвигаться, пока еще держась руками за стены, спинки стульев и прочие подходящие опоры.

Не договариваясь, они дружно решили не касаться могущих вызвать споры и разногласия вопросов, а сосредоточились на тайнах природы вообще и восточной медицины в частности.

Шульгин, вроде бы полностью «перетянув одеяло на себя», красочно и подробно рассказывал о своих встречах с первобытными целителями Африки, Центральной и Южной Америки и особенно Индии, Бирмы, Сиама и Кохинхины. Кроме некоторого собственного опыта, Сашка почти дословно цитировал целые главы из книги «Свидетель колдовства» и ефремовского «Лезвия бритвы».

Чем и выгодна позиция пришельца из будущего – всегда можно выдать известные любому развитому десятикласснику вещи за глубочайшие откровения.

К концу беседы Шульгину все уже было ясно.

Расчувствовавшись по поводу очередного чудесного спасения, под воздействием выпитого виски и растормаживающей голубой таблетки Славский наконец признался, что до последнего момента испытывал в отношении сэра Ричарда серьезные сомнения.

Наученный горьким опытом, он привык считать любого нового человека, внезапно завязывающего с ним знакомство, возможным неприятельским агентом.

– А после мировой войны нравы настолько упали, что вполне приличные люди не брезгуют шпионажем. Раньше такого не было. Даже офицеры Генштаба, занимающиеся агентурной разведкой по должности, считались не вполне комильфо. Ненамного лучше жандармов… – сообщил Станислав Викентьевич, расслабленно улыбаясь.

– И на кого же я мог, по вашему впечатлению, работать?

Славский, в котором голубая таблетка разбудила какие-то глубинные качества личности, внезапно посерьезнел.

– Сэр Мэллони, давайте поговорим, как полагается белым людям…

Шульгин совершенно не ожидал, что его тщательно сбалансированный психотропный препарат произведет на господина Славского подобное действие. Но, очевидно, суть его натуры была именно такова…

Подобно свободомыслящему интеллигенту 60-х годов, он вдруг «отвязался».

И начал рассказывать, причем очень близко к истине, известной Шульгину, о крайне неприятной организации, именуемой «Круглым столом», ставящей своей целью если и не захват всех ключевых позиций в политике и бизнесе, с последующим созданием тайного «мирового правительства», то нечто весьма к этому близкое.