– Вам нравится работать в Маунтен Вью? – спросила Селия девушку.

Кинау взглянула на нее через плечо:

– Я работаю там не все время, иногда живу в Лахаина. Но, по-моему, Джон Бернсайд – хороший хозяин. Он даже дает мне читать книги.

Они ехали легким галопом, непринужденно болтая.

– Вы любите читать? – Кинау пожала плечами:

– Когда больше нечем заняться. Мне не нравится бездельничать.

Тропа вилась вдоль ущелья, и наконец за последним поворотом они увидели заводь, похожую на чашу. Ее образовала трещина в лаве. В кристально чистой воде отражались папоротники и дикое растение таро. В заводь впадал ручей, напоминая маленький водопад, а где-то вдали слышался грохот большого водопада.

От первозданной красоты у Селии перехватило дыхание.

– Великолепно!

– Это место принадлежит Пеле, – сказала Кинау.

– А кто такая Пеле?

– Богиня вулканов, самая страшная, которая может поразить огнем все, что пожелает. Она живет в кратере Килауеа на острове Гавайи, но часто бродит и по другим островам. Иногда она выглядит ужасной, безобразной, отвратительной старухой. А порой предстает как красивая молодая женщина. Именно в таком обличье Пеле посещает эту заводь, ее любимое место.

Селию очаровала сказка о красивой молодой богине, купающейся в чистой заводи. По примеру гавайских девушек она спешилась и привязала мерина к ближайшему дереву. Кинау и Леинани уже раздевались. У них были смуглые тела и полные груди с темными сосками. В венке из белых цветов Кинау походила на экзотическую принцессу.

Селия изумленно смотрела на них.

– Вы что, вот так и собираетесь купаться? – Девушки кивнули и засмеялись.

– Но…

– А как же еще плавать? Так купаются все женщины, – сказала Кинау. – Иди сюда, Селия, чего ты ждешь?

Леинани тем временем взобралась на скалу у края воды и собиралась нырнуть – полная молодая нимфа с ямочками на ягодицах. Нырнув, она поплыла. В ту же секунду Кинау тоже бросилась в воду, и ее роскошные черные волосы заколыхались, как водоросли.

Селия, затаив дыхание, следила за этими молодыми гавайскими женщинами, завидуя их свободе и тому, что они не стыдятся своего тела. Она с детства была стыдлива, как каждая девочка, воспитанная в викторианскую эпоху. Между тем Селии, вспотевшей после долгой езды, мучительно хотелось искупаться. «Да здесь ведь Гавайи, – подумала девушка, – а это тысячи миль от Бостона».

Леинани засмеялась, видя сомнения Селии. Но та вдруг принялась решительно расстегивать пуговицы я, наконец раздевшись, ощутила сладостную свободу.

– Иди сюда! – Кинау брызнула на нее водой. – Мы научим тебя плавать. Мы сделаем из тебя такого же пловца, как «оно».

– Что такое «оно»?

Селия опустилась в прохладную воду, ее полные груди поднялись вверх, и все тело стало гибким, живым. Девушка поняла, как чудесно купаться обнаженной!

– «Оно» – это рыба. «Оно» означает «сладкий», Селия!

Кинау веселилась от души:

– Ты станешь для кого-то очень сладкой рыбкой!

Вечером, когда Селия переодевалась к обеду, к ней в спальню пришла Гаттерас. Надевая нижнюю юбку, девушка почувствовала на себе ее пристальный взгляд.

– Селия, ты слишком загорела. Тебе не следует этого делать. Ты остерегаешься солнца?

– Конечно, – солгала девушка.

– Сегодня в школе не было занятий? Я видела, как ты уехала верхом с двумя местными девушками.

– Да, мы ездили в горы к маленькой чудесной заводи.

– Чтобы посмотреть на нее? Ты должна проявлять осмотрительность, дорогая, общаясь со слугами. Местные жители, конечно, славные, но вы принадлежите к разным мирам. Скоро ты станешь хозяйкой в Маунтен Вью. Не забывай, какое положение ты здесь наймешь. И веди себя соответственно этому.

Тетка ошибается. Она не будет хозяйкой поместья. Селии покраснела:

– Не понимаю, почему мне нельзя ездить верхом вместе с Кинау и Леинани. Они очень симпатичные, а здесь нет больше ни одной моей сверстницы.

– Значит, надо кого-то найти. Уверена, здесь есть жены плантаторов, с которыми ты можешь общаться, раз выходишь замуж за Джона. Тебе придется вести светскую жизнь.

Селия посмотрела на тетку:

– Иногда вы говорите совсем как мама. – Гаттерас печально улыбнулась:

– Но я же сестра Лидии! Мы выросли в одном доме.

Позже в своей комнате Селия сидела у масляной лампы, сочиняя письмо Ребекке. Она обещала писать кузине и хотела сдержать слово. Однако за последнее время Селия все больше отдалялась от нее, ибо Ребекка напоминала ей о матери и скучных, ограничивающих свободу условностях Бостона. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как она в последний раз видела кузину. В своих письмах Ребекка писала о том, как живет с мужем в деревне, жаловалась на климат и «отсутствие цивилизованной жизни».