– Но как?.. Ведь этот сок не очень-то чистый, – заметила она.

Джон усмехнулся:

– Это еще не сахар, а только начало обработки.

Они направились дальше и наконец оказались в раскаленном помещении, наполненном запахом кипящего сахара. Японец в набедренной повязке ставил в кирпичную печь пять соединенных между собой неглубоких железных чанов. Его кожа блестела от пота.

– Вот здесь мы очищаем тростниковый сок, – пояснил Джон. – Поверьте, это непростой процесс.

Пока он распространялся на эту тему, Селия смотрела на открывшуюся ее глазам мрачную картину. Отблески огня плясали на стенах, в чанах что-то булькало и бурлило, как колдовское варево. «Да и пахнет именно так», – подумала девушка.

– Больше дров! Больше дров! – кричал рабочим толстый мужчина, бегая взад-вперед по платформе наверху. – Ленивые собаки, шевелитесь, сейчас начнется кристаллизация сахара!

Рабочие принялись переливать мутную пенящуюся жидкость из чана в чан, а человек наверху все бегал и бегал по платформе, крича на них.

Наконец Джон и Селия вышли из этого цеха.

– Зачем этот шум и спешка? – спросила девушка, вытирая вспотевший лоб.

– Вы видели процесс кристаллизации. Двух одинаковых кусков сахара не бывает, и тот, кто разливает сироп, должен точно знать момент, когда получается максимальное количество гранул. Вот тогда сироп снимают с огня и разливают в чаны для охлаждения. Это искусство, поверьте! Мой отец владел им очень хорошо и научил меня, а теперь у меня есть Мак-Рори, вздорный шотландец-пьяница, но никто лучше него не умеет делать сахар.

Они двинулись туда, где центрифуга отделяла гранулы сахара от патоки. Там стояли цистерны для хранения сахара и аппарат, проверяющий его качество. Джон все подробно объяснял Селии, но она с трудом переносила запах бродящего сахара и испытала огромное облегчение, когда они покинули завод и направились к дому.

– Как по-вашему, вы когда-нибудь полюбите сахар? – спросил Джон.

По его тону Селия поняла, что это не праздный вопрос.

– Я… Мне показалось, что это очень интересно.

– Но выдержите ли вы запах? Мои прежние жены ненавидели его. Сьюзен, несмотря на жару, закрывала все окна в доме. Ее тошнило от этого запаха. А Ариадна даже чай пила без сахара!

Селия уже размышляла о своих предшественницах и теперь, как ей казалось, кое-что поняла.

– Сьюзен и Ариадне нравилось на Мауи? – спросила она. – Не считая запаха.

– К сожалению, нет. Сьюзен мечтала вернуться в Джорджию, где мы встретились, всегда скучала по Атланте. Именно она посадила здесь большую часть цветов, ибо они напоминали ей дом. Ариадна тоже чувствовала себя на острове, как в западне, и мечтала куда-нибудь уехать.

«Островная лихорадка», – вспомнила Селия, твердо решив, что никогда ею не заболеет. Здесь было так красиво, что даже сахар не вызывал у нее неприязни, и она подумала, что со временем привыкнет к его запаху.

Джон взял ее руку и крепко сжал в своих больших ладонях:

– Давайте не говорить о тех, кого уже нет в живых, это прошлое, а теперь перед нами открыто будущее. Я люблю вас, Селия, вы избранница моего сердца. Единственная, о ком я мечтаю.

Это прозвучало так искренне, что Селия, вновь почувствовав укол совести, попыталась улыбнуться, но не смогла себя заставить.

На следующее утро Селия отправилась в школу, которую построили к ее приезду. Это крытое тростником здание в местном стиле, с нижней частью из кусков лавы и верхней – из деревянных бревен, внушало ей отвращение.

У девушки сжалось сердце. Она зашла внутрь. Там приятно пахло травой, на земляном полу лежали циновки, но, кроме деревянных скамеек, стола и стула, здесь не было ничего. Как все это грубо и примитивно! Ну что ж, можно заниматься и на улице.

А ведь она дала Джону такие подробные указания: просила устроить комнату для отдыха, поставить парты, повесить доску и колокольчик, чтобы созывать учеников на урок. Сейчас ей казалось, что он даже не слышал ее слов. Разве кто-нибудь усидит на таких неудобных скамейках? Да это же просто пытка! А как она обойдется без колокольчика?

Да, Джон только сделал вид, что выполнил ее пожелания. Зачем стараться, если занятия продлятся месяц-другой?

Селия сердито разложила учебные пособия, решив, что велит слугам принести ящики позже, уселась на стул и посмотрела в окно, откуда открывался великолепный вид на зеленые горы.

Слезы отчаяния потекли из глаз девушки. Конечно, она плакала не только из-за школы. Уж очень непростой была ситуации, в которой оказалась Селия.

Нет, ей не приходится рассчитывать на легкую жизнь в Маунтен Вью. Ей не удастся приручить Джона Бернсайда, держа его на расстоянии, и зарабатывать на жизнь преподаванием в школе. Джон, действительно влюбленный в Селию, назвал ее «избранницей своего сердца», и девушка, страдая от угрызений совести, чувствовала себя отвратительно.