«Перевозка мебели. Лучшие в своем деле». Он бросился в дом, но там ему пришлось отскочить в сторону, потому что два коренастых человека тащили куда-то книжные полки.

Его книжные полки.

— Что за черт! — пробормотал он. Он остановил носильщиков.

— Что это вы делаете?

Тот, кто шел впереди, ухмыльнулся:

— Да вот, передвигаем.

— Зачем?

Тот пожал плечами:

— Не знаю. Спросите об этом хозяйку.

И они, поставив полки в его контору, вернулись в библиотеку, чтобы взять оттуда шкаф из орехового дерева.

Грейсон отправился искать хозяйку.

Он нашел ее в библиотеке. Услышав его голос, она повернулась к нему. Они сверлили друг друга взглядами, и все их невысказанные мысли повисли, мерцая в воздухе.

Он увидел в ее глазах ненависть, их золотисто-коричневый цвет потемнел, и зеленых крапинок не было видно. Она стояла и смотрела на него, и ему показалось, что она хочет что-то сказать. Но она равнодушно повернулась к окну.

— Что вы делаете? — сердито спросил он. Она пожала плечами.

— Выношу мебель из библиотеки. — Он сжал кулаки.

— Это я вижу. Я спрашиваю — зачем?

— Я хочу превратить ее в музыкальную комнату, — как это и предполагалось раньше, — ответила она бодро и деловито. — Я не знала, куда вы захотите, чтобы вам доставили мебель. Поэтому я велела поставить ее в вашу контору, пока вы что-то не решите. Вы или помогите, или уйдите.

— Я уйду, разумеется, — сдерживая бешенство, прошипел он, — как только найду новое помещение под контору. Пока же мне нужно где-то принимать клиентов, и до того времени я буду работать в «Белом лебеде». Я был бы вам весьма признателен, если бы вы создавали хотя бы видимость приличий и не разогнали бы всех моих клиентов. Вряд ли они преисполнятся ко мне доверия, если я буду их консультировать в помещении, забитом книжными полками.

Он пошел искать носильщиков, но те уже загрузились в, свой фургон и укатили. Сердито сверкая глазами, Грейсон ворвался в контору, но из-за полок не смог сделать там и двух шагов.

— Черт бы вас побрал, Софи! — рявкнул он. Но, оглянувшись и увидев, что она стоит посреди конторы скрестив на груди руки, он перелез через кипу книг по юриспруденции и добрался до своего кожаного кресла. Он намерен снова стать хозяином своей жизни, даже если это желание его вконец доконает.

На следующий, день, снова явившись в «Белого лебедя», он обнаружил там Маргарет, Диндру и Генри. Они только что вернулись из поездки и теперь толпились в холле, а вокруг беспорядочно сгрудились их чемоданы.

— Что здесь происходит? — спросил он без обиняков. Все трое круто повернулись к нему, и он увидел на их лицах тревогу.

— Мы и сами не знаем, — ответила за всех Диндра. — Мы только что вернулись, и Софи нам и двух слов еще не сказала. Не успели мы войти в дом, как она спустилась вниз — тихо-тихо — и направилась в библиотеку, о чем-то упорно размышляя.

— Ты бы поговорила с ней, Ди, — предложил Генри.

— Нет, с ней говорить будешь ты. Она такая… решительная и сосредоточенная. Хотя я понятия не имею на чем.

— Это верно, — пробормотали Диндра и Маргарет.

— Я сам поговорю с ней, — заявил Грейсон, снимая пальто. Войдя в библиотеку, он замер, изумленный.

Софи стояла на невысокой стремянке и смачивала водой разрисованные красной краской обои.

Сзади неслышно подошел Генри, и мужчины уставились на Софи.

Она не обратила на них внимания.

Наконец Генри откашлялся и окликнул ее. Она, обернулась, чуть не упав с лестницы, и, наверное, упала бы, если бы Грейсон не бросился к ней и вовремя не подхватил ее. Оказавшись в его объятиях, Софи какое — то время внимательно смотрела на него, а потом начала вырываться.

— Пустите меня, — сердито потребовала она. Грейсон разжал руки. Воздух в комнате был холодный и промозглый, в точности такой, как на улице в этот короткий зимний день.

— Что произошло за то время, что мы были в отъезде? — поинтересовался Генри.

Софи посмотрела на него, не выпуская из рук мокрую кисть. Затем покосилась на Грейсона и сухо улыбнулась:

— Мы наконец пришли к соглашению о том, в каком направлении будут двигаться дальше наши жизни.

Она бросила кисть в ведерко, расплескав воду, натянула какие — то странные перчатки и, наклонившись, потянула обои за край. Потом потянула сильнее, дернула, и обои отошли от стены.

— Смотрите-ка, получилось?

Грейсон повернулся и выбежал из библиотеки. Дальше все продолжалось в том же духе. День за днем она отдирала обои и новые стенные панели орехового дерева. Вскоре остались только четыре обшарпанные стены и пол из твердого дерева. А когда она не трудилась над библиотекой, она играла на виолончели.

Несмотря на свою ярость, всякий раз, когда начинала звучать музыка, Грейсон откидывался на спинку кресла и слушал, окруженный высокими полками с книгами. Софи поразила его в тот момент, когда он впервые услышал, как она играет. Но теперь ее талант действовал на него завораживающе, и он не мог себя заставить не слушать ее. Сколько раз он перелезал через горы книг и стоял в холле, испытывая мучительное желание посмотреть на нее!