Грейсон узнал ее тайну.

Пять лет ей отчаянно хотелось вернуться к тому моменту, который разделил ее жизнь на «до» и «после». Она хотела вернуться в тот день, чтобы прожить его по-другому. И тогда бы Грейсон — это воплощенное совершенство! — не отбросил ее в сторону как ненужную вещь.

До конца своих дней она не забудет, какое было у него лицо, когда он понял, что она не девушка. Лицо человека, которого предали.

Постепенно чувство вины в ее душе начало сменяться возмущением. И это новорожденное чувство удивляло ее, ведь столько лет она испытывала только вину и желание забыть о прошлом.

Она посмотрела в залитое дождем окно и увидела Найлза Прескотта в сдвинутой набок шляпе. Из-под его элегантного пальто выглядывала узкая полоска шерстяного кашне, трость была щеголевато засунута под мышку. И впервые за эти пять лет Софи почувствовала, как в ней поднимается ненависть.

Она не стала ждать, пока он постучит. Она вышла в холл и распахнула дверь. Увидев ее, он удивленно поднял бровь.

— Означает ли это, что вы намерены впустить меня в дом? — спросил он с добродушной улыбкой, не замечая кипящей в ней ярости.

— Да, — напряженным голосом произнесла она. — Вы не могли выбрать лучшего времени для визита.

Он вошел в дом с самодовольным видом. Потом сунул руку в карман и вытащил оттуда конверт. Но рука его замерла при звуке захлопнувшейся двери.

— Что это такое? — спросила она.

— Аванс, который причитается вам за концерт. — Улыбка его стала неуверенной, когда он вгляделся в ее лицо. — Пожалуй, я лучше зайду в другой раз.

Она выхватила у него конверт.

— Не стоит.

Она заглянула внутрь с гулко бьющимся сердцем. Деньги. Господи, сделай так, чтобы их хватило на дорогу до Европы!

Но цифра, написанная на банковском чеке, составляла лишь половину того, что ей было нужно.

Она ощутила дурноту, злость, возмущение. На Найлза. На себя. На Грейсона.

Дыхание с шипением вырвалось из ее груди.

— Я пойду, — заторопился Найлз. Она взглядом пригвоздила его к месту.

— Не спешите! Пришло время нам поговорить.

— У меня назначена встреча.

— Подождет. Я убегаю от этого разговора вот уже пять лет. Я устала убегать. Скажите: почему?

— Что — почему? — Он неловко переступил с ноги на ногу.

— Почему вы не дали мне тогда сольного дебюта? — Плечи Найлза поднялись в праведном возмущении.

— Вы не очень-то годились для него!

— Ложь.

Его удивление вспыхнуло, как пламя свечи, и губы вытянулись в узкую линию, словно он тоже готовился к этому моменту.

— Вы были необузданной и недисциплинированной девчонкой. Какая леди станет ходить по городу в позднее время без сопровождения? Леди, не имеющая понятия о морали, разумеется, не заслуживает престижного сольного выступления в концертном зале.

— А каким нужно быть мужчиной, чтобы соблазнить такую леди?

На щеках его вспыхнул румянец.

— Пусть я была необузданной и недисциплинированной, — продолжала она, — но я была невинна. Он угрожающе сдвинул брови.

— Я слышал, что теперь вы не так невинны. Возможно, американская публика не многое знает о вас, но я-то знаю. Я слышал о ваших концертах. Вы ведете себя так же возмутительно, как и в детстве. Но я хранил этот секретик про себя. Бостон достаточно скоро узнает о том, какого рода концерты вы даете. Мне интересно посмотреть, что подумают люди, когда увидят своими глазами то, о чем пока узнают лишь из газет и сплетен.

Она напряглась, как будто получила удар в солнечное сплетение.

— Вы предложили мне выступить только для того, чтобы меня освистали?

Он резко и коротко засмеялся.

— Может быть, тогда Бостон забудет, как ужасно было выступление Меган. — С каждым словом его голос звучал все увереннее. — Может быть, тогда они забудут, что вы должны были получить сольный дебют. Может быть, тогда они поймут, что вы его не заслуживали. Вы ничуть не лучше множества девушек, которые полагают, что можно проложить себе дорогу дешевым кокетством. Я разгадал вас!

Сознание, что он использовал ее, а потом отшвырнул, ударило Софи прямо в сердце.

Взгляды их скрестились, и он усмехнулся.

— И теперь вы покажете Бостону, что понятия не имеете о хорошей музыке, а уж тем более о Бахе.

Выйдя из здания суда, Грейсон направился в свою контору в «Белом лебеде». Нужно было наверстать потерянное время. Уже не раз его давнишние клиенты выражали озабоченность тем, что он не занимается делами. Никогда еще он не был так выбит из колеи. Но, увидев на обочине тротуара грузовую повозку, он замер на месте.