— Мы хотели спросить… Вы здесь давно живете?

— Я? Давно! — ответила женщина так энергично, как будто от продолжительности ее проживания в квартире зависело, уйдут незваные гости с миром или вломятся к ней и начнут грабить. — А вот вас почему-то не знаю!

— Да мы у вас раньше и не были, — продолжал улыбаться Дима. — И сейчас вас надолго не задержим. Скажите, пожалуйста, у вас тут проживает девушка по имени Оксана? Может быть, не одна, а с молодым человеком.

— У меня?

— Ну, почему обязательно у вас? В вашем доме…

— А почему вы тогда ко мне пришли?

— Да мы по всем квартирам ходим…

Видимо, Петров сказал что-то лишнее: его собеседница вцепилась обеими руками в дверь и с грохотом захлопнула ее. Целую минуту лязгали замки, потом донесся крик: «Я сейчас в милицию позвоню!», и все стихло. Дима задумчиво потрогал дерматиновую обивку двери и повернулся к Ковалеву:

— Может, это она и есть? Только постарела малость…

Костя достал записную книжку, пролистал несколько страниц.

— Так… Супруги Кабановы, Петр Григория и Александра Ивановна, пятьдесят третьего года… Квартира однокомнатная, вряд ли там кто-то прятался. В остальных никто не отвечает. Пошли выше?

— Пошли. Сейчас местные приедут, начнут нас задерживать.

— Вряд ли она позвонит. А надо было отделение предупредить, что мы здесь лазить будем… Так, кто-то есть! Милиция, откройте, пожалуйста!

Дверь моментально распахнулась, ударившись ручкой о противоположную стену. Костя отскочил в сторону, удивленно отмечая, что дверной проем пуст, и только, опустив голову ниже, увидел застывшую на пороге девочку лет восьми в ярком спортивном костюме и с «чупа-чупсом» во рту.

— Привет, — Костя помахал удостоверением. — Позови родителей. Мы из милиции.

— А их дома нет. Вечером придут, — ответила девочка, с любопытством разглядывая гостей и продолжая сосать конфету. — Наверное, в шесть часов.

— А ты что, одна дома?

— Одна.

— Так, — Костя мысленно выругался. — Значит, слушай меня внимательно. Закрой дверь и ни-ког-да ни-ко-му ее не открывай, если дома одна. Даже если и не одна, все равно не открывай, пусть родители подходят. Поняла? Ни-ког-да! И кем бы они не назывались: водопроводчик, сантехник, милиционер, хоть президент!

— Я же вижу, что вы из милиции, — девочка доела конфету и теперь вертела в руках пластмассовую белую трубочку, не поднимая на взрослого глаз.

— Как ты это видеть-то можешь? Так что закрывайся и к двери больше не подходи. Ясно?

— Ага.

— Ну все, до свиданья…

Костя прикрыл дверь и еще раз выругался. Пока он общался с ребенком, Петров успел переговорить со старушкой из соседней квартиры.

— Не знает никакой Оксаны, — вздохнул он, подходя к следующей двери. — Говорит, наверху много молодых живет, но все недавно въехали.

— Кто там? — донеслось из-за двери.

— Милиция.

— А зачем? Мы вас не вызывали.

— Мы сами пришли. Поговорить с вами нужно.

— Ну, я вам не открою. Надо — так говорите так, а мне от вас ничего не надо. Я паспорт потерял, так потом целый месяц в отделение бегал. Спрашивайте, что вам надо?

— Так не могу же я на весь дом кричать!

— Не знаю, мне от вас ничего не надо. Вам надо — вы и кричите! Или повестку присылайте, тогда приду. А так вы не имеете права!

— Да мы по всем квартирам ходим…

— Не знаю, где вы ходите, но я вас не пущу… Не хватало мне еще милиции.

Костя заглянул в свой блокнот, нашел нужную запись и тронул Диму за рукав: квартира явно не представляла интереса с точки зрения розыска Олега, и тратить время на переговоры с хозяином не стоило.

— И вообще, без адвоката я с вами говорить не буду, — донесся до оперов победный голос, когда они уже начали подниматься на следующий этаж.

Дима остановился, посмотрел в сторону неприступной двери, сплюнул и пробормотал: «Чтоб ты сдох, козел!»

Стрелять по ногам не пришлось, хотя Олег был готов пойти и на это — пятичасовой поезд на Петербург казался ему волшебной палочкой, способной решить все его проблемы, и препятствия в виде несговорчивой девчонки не могли остановить его. Избив свою бывшую подругу, он связал ей руки ремнем и, присев на диван, торопливо перекурил.

— Плоскогубцы, кажется, в ванной лежат, — сказал он, выходя в коридор.

Он почти сразу нашел подходящие для его цели кусачки, но, стремясь оказать психологическое воздействие и все-таки избегнуть крайних мер, долго еще передвигал коробки и гремел банками, яростно матерясь и комментируя свои предстоящие действия. Цель оказалась достигнутой, и, когда он щелкая инструментом, вернулся в комнату, Оксана начала просить прощения и обещать, что все сделает так, как от нее требуется. Убедившись, что воля девушки сломлена и ждать от нее сюрпризов не придется, он перенес из коридора телефон и развязал ей руки.