Он почувствовал осуждающий взгляд своей молодой жены, сидящей рядом. Он и Эмес часто спорили об этом, особенно после того как прочитали книгу Кейт.

– Да, я все еще езжу к нему, отец. Он мой муж. – И она с милой улыбкой повернулась к Эмес: – Извините за то, что я испортила вам ленч.

Эмес только покачала головой. Она хотела ближе познакомиться с Кейт, стать ее другом. Господи, какими они были жестокими по отношению к ней! Она не могла их понять, когда он пытался объяснить ей. Если он попробует так поступить с их сыном, она попросту убьет его. Но он никогда так больше не сделает. Он тоже это знал. Этот ребенок будет навсегда с ним.

– Я... ты должна... – Это было невыносимо: стоять здесь, задавать вопросы, а на самом деле быть в качестве статиста в греческой трагедии. – У тебя есть ребенок?

– Мальчик. Ему шесть лет. – Она впервые по-настоящему улыбнулась. А потом посмотрела на отца в упор, она будто догадывалась, что он ответит. – А у тебя?

– У нас... У нас тоже сын/Ему два года. Какую-то долю секунды она ненавидела этого человека.

– Может быть, ты... присоединишься к нам? – Он беспомощно показал на свободный стул, но Кейт отрицательно покачала головой.

– Нет, нет, спасибо. Мне надо идти. – Она постояла секунду, думая, как с ним проститься, а потом медленно протянула ему руку. Похоже на сцену из плохого фильма. Через двенадцать лет он тоже протянул ей руку, но только для рукопожатия. Не обнял ее, не поцеловал, не проявил ни нежности, ни теплоты. Все было предельно ясно. Они теперь чужие.

– До свидания, – почти шепотом попрощалась она и посмотрела на него в последний раз. Когда она оглянулась, то увидела, что его жена плачет. Она хотела сказать ей, что все в порядке, но это уже была его проблема, а не ее.

Кейт спокойно вернулась к Филиппу, который стоял у столика и озабоченно смотрел на нее. Он расплатился десять минут назад, но не смел подойти, видя, как разворачивается драма. Он заподозрил, что высокий, элегантный человек, стоявший с таким несчастным видом, ее бывший любовник, и было ясно, что встреча отнюдь не радостная. Женщина, сидевшая рядом, была явно расстроена. Его жена?

Он был поражен, что у Кейт хватило духу подойти к ним и пуститься в разговор. Он надеялся, что все-таки ошибся, и подумал о Маргарет, оставшейся в Чикаго.

– Вы в порядке?

– Да. Мы можем идти?

Он кивнул и взял ее за руку. Какое облегчение выйти на свежий воздух. Ветер растрепал ее волосы и выжал новые слезы из глаз. Но это были чистые слезы, слезы от холода, а не те горькие, таившиеся столько лет.

– Кейт?

– Да, – ответила она глубоким, слегка охрипшим голосом, подняв на него глаза.

– Кто это? Или мне не надо спрашивать?

– Мой отец. Мы не виделись двенадцать лет.

– И вы случайно его увидели? В ресторане? Господи, и что же он сказал?

– Он сказал, что моя мама умерла и у него есть двухлетний сын от нового брака.

Филипп посмотрел на нее с ужасом. Какая-то невероятная история!

– А та женщина, что плакала, это ваша сестра?

Кейт покачала головой:

– Его жена.

– Господи! – Он снова взглянул на Кейт и обнял ее. Не успели они отойти несколько шагов от ресторана, как она начала горько рыдать. Через десять минут они дошли до гостиницы. Как назло он должен был где-то быть в три. Вернется поздно. Ленч занял гораздо больше времени, чем он рассчитывал.

– Он даже не предложил мне встретиться еще раз, – сказала она с отчаянием ребенка.

– А вы на самом деле хотели? Она улыбнулась сквозь слезы:

– Мог по крайней мере попросить.

– Женщина, вы хотели, чтобы он предложил вам это, а вы бы послали его к черту, правда?

Она кивнула и вытерла глаза носовым платком, который он ей подал. Платок был из тонкого швейцарского льна с монограммой ФЭУ. Филипп Энтони Уэллс.

– Послушайте, мне неприятно говорить это. – У него были такие радужные планы. – Но у меня встреча в три, а уже, – он хмуро посмотрел на часы, – пять минут четвертого. Я уверен, все будет в порядке, и мы как-нибудь исправим все вечером.

Он быстро обнял ее снова, и она улыбнулась. Ничего уже нельзя исправить. Она уже смирилась много лет назад. С помощью Тома. Она плачет теперь только на похоронах. Правда, для нее они все умерли уже очень давно. Наверное, Том был в конце концов прав. Старик всегда был лицемером. Женился на девушке ее лет и родил сына!

– Мы можем вместе поужинать?

Она совершенно забыла про Филиппа и теперь взглянула на него с удивлением.

– Конечно. С удовольствием. – Ей необходимо было с кем-то поговорить и расслабиться. – Сожалею, что вы попали в такую передрягу. Я обычно стараюсь не осложнять чужую жизнь.